Притязание права на иск

Это входящее в состав субъективного права (при нарушении юридической обязанности) правомочие, выраженное в возможности привести в действие аппарат государственного принуждения против обязанного лица1.

Притязание является своего рода продолжением обязательного элемента любого субъективного права – права требования. В отличие от последнего оно имеет иного непосредственного адресата (органы, обеспечивающие государственно-принудительное воздействие) и качественно иное содержание (требование об исполнении обязанности при помощи этого государственно-принудительного воздействия).

Притязание является материально-правовой основой соответствующих процессуальных прав, в частности права на иск. Последнее представляет собой процессуальное субъективное право, состоящее в возможности обращения к компетентному юрисдикционному органу. И хотя право на иск в сфере процессуальных отношений имеет вполне самостоятельное значение, оно в своем содержании отражает материально-правовую основу (притязание). Отсюда, в частности, становятся возможными и «признание» иска, и иные проявления материально-правового значения этого процессуального права.

Таким образом, притязание является особым правомочием – своеобразной юридической возможностью, которая включается в состав субъективного права для обеспечения правового воздействия на нарушителя юридической обязанности.

Включение в субъективное право указанного выше нового правомочия (притязания) свидетельствует о том, что субъективное право перешло в новую стадию развития и его содержание обогатилось новым моментом – возможностью привести в действие аппарат госу-

Л.С.

Раздел второй. Нормы права и правоотношения

дарственного принуждения. Субъективное право на стадии притязания приобретает «боевой» характер, оно выступает в качестве права, непосредственно способного к принудительному осуществлению1.

Возможность перехода субъективного права на стадию притязания выражает одну из его особенностей, его своеобразие как юридического права, опирающегося на силу государственного принуждения. Однако не следует абсолютизировать это качество субъективного права2. Так, осуществление прав на положительное действие производится путем односторонних актов самого управомоченного; здесь также возможно обращение к компетентным органам государства, но не для принуждения лица к исполнению обязанности, а лишь для признания юридических последствий, возникших в силу односторонних действий. Да и вообще защита субъективного права осуществляется государственными органами не в рамках данного правоотношения, а в рамках особых, охранительных правоотношений. Притязание же является звеном, связывающим регулятивные (правоустановительные) и охранительные правоотношения.

Энциклопедический словарь Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. — С.-Пб.: Брокгауз-Ефрон . 1890—1907 .

Смотреть что такое «Притязание» в других словарях:

притязание — См. требование изъявлять притязания, иметь притязания. Словарь русских синонимов и сходных по смыслу выражений. под. ред. Н. Абрамова, М.: Русские словари, 1999. притязание претензия, поползновение; домогательство, требование Словарь русских… … Словарь синонимов

ПРИТЯЗАНИЕ — ПРИТЯЗАНИЕ, притязания, ср. (книжн.). Требование, пред/явление своих прав на что нибудь. Притязание на наследство. || Настойчивое, навязчивое стремление к чему нибудь. Притязание на первенство. || Претензия, стремление добиться признания чего… … Толковый словарь Ушакова

Притязание — Притязание ♦ Envie Желание иметь то, чего у тебя нет, но к обладанию чем стремишься, особенно если это имеется у другого. Притязание берет начало в нужде и достигает кульминации в зависти. Притязание – наглядная иллюстрация того, как любовь… … Философский словарь Спонвиля

ПРИТЯЗАНИЕ — ПРИТЯЗАНИЕ, я, ср. (книжн.). 1. Стремление получить что н., предъявление своих прав на что н. П. на наследство. 2. Необоснованное стремление добиться признания, одобрения. Притязания на учёность. Толковый словарь Ожегова. С.И. Ожегов, Н.Ю.… … Толковый словарь Ожегова

ПРИТЯЗАНИЕ — англ. pretension/ claim; нем. Anspruch. 1. Стремление получить ч. н., предъявление своих прав на ч. л. 2. Стремление добиться признания ч. н. при отсутствии оснований на такое признание. Antinazi. Энциклопедия социологии, 2009 … Энциклопедия социологии

притязание — 1. Стремление получить нечто, предъявление своих прав на нечто. 2. Стремление добиться признания чего либо при отсутствии оснований на такое признание. Словарь практического психолога. М.: АСТ, Харвест. С. Ю. Головин. 1998 … Большая психологическая энциклопедия

Притязание — (англ. claim, pretension; нем. Ansp ruch) технико юридическое понятие, введенное в XIX в. немецкими юристами (впервые Виндшейдом) для более точного определения состава юридического отношения. Каждое право состоит из власти или господства над его… … Энциклопедия права

притязание — ▲ стремление (кого л) к ↑ обладать, ценность (объект) притязание готовность к усилиям за право обладания чем л; предъявление своих прав на обладание чем л. притязать. притязательный. притязательность. заявлять свои права на что, о своих правах.… … Идеографический словарь русского языка

притязание — aspiracija statusas T sritis Kūno kultūra ir sportas apibrėžtis Sportininko troškimas pasiekti tam tikrą parengtumą arba rezultatą. Aspiracija lemiama patyrimo, asmenybės ypatybių, psichologinio klimato (trenerio, visuomenės, spaudos nuomonės,… … Sporto terminų žodynas

притязание — aspiracija statusas T sritis Kūno kultūra ir sportas apibrėžtis Sėkmės ir nesėkmės santykių suformuota nuostata didinti arba mažinti savo veiklos tikslus. kilmė lot. aspiratio – iškvėpimas; siekimas atitikmenys: angl. aspiration vok. Anspruch, m… … Sporto terminų žodynas

притязание — aspiracija statusas T sritis Kūno kultūra ir sportas apibrėžtis Žmogaus troškimai, norai, svajonės (dažniausiai nepasiekiami). kilmė lot. aspiratio – iškvėpimas; siekimas atitikmenys: angl. aspiration vok. Anspruch, m rus. притязание … Sporto terminų žodynas

Притязание права на иск

ИСК, правовая категория, употребляемая в процессуальном и материально-правовом смыслах. Иск в процессуальном смысле — обращённое к суду требование о защите нарушенного (оспариваемого) права или законного интереса конкретного лица (группы лиц). Иск в материально правовом смысле — требование (притязание) истца к ответчику, вытекающее из конкретного материально-правового отношения (гражданского, семейного, трудового и т.д.).

Исторически понятие «иск» (actio) начало формироваться в римском праве. При этом для римского юриста обращение в суд (процессуальное действие) всегда основывалось на материальном праве (материально-правовом притязании). Исключалось предъявление иска только ради «возбуждения процесса», поскольку обращению в суд предшествовало предварительное рассмотрение дела, в ходе которого решался вопрос о его материально-правовых судебных перспективах (litis contestation следовала после стадии in jure). Тем самым в римском праве судебная защита порождала материальное право. Позднее именно эти подходы к пониманию иска существенным образом повлияли на возникновение теории «права на иск в материально-правовом смысле», у истоков создания которой стоял представитель исторической школы права Ф. К. фон Савиньи. Право на иск рассматривалось Савиньи как обязательственное материальное право, реально возникающее лишь при его процессуальном осуществлении.

Впервые притязание и право на иск разграничил немецкий учёный Б. Виндшейд, который субъективное право рассматривал как первичное (prius), а его судебную защиту — как последствие (posterius) такого права. Другой немецкий юрист Т. Мутер обосновал существование двух различных по природе, содержанию и субъектам, но связанных между собой прав: гражданского материального притязания и публичного притязания на его защиту (права на иск в процессуальном смысле). Взгляды Виндшейда и Мутера исторически подготовили возникшую в конце 19 — начале 20 века теорию конкретного права на иск. Сторонники теории конкретного права на иск, развивая идеи Мутера, пришли к выводу о том, что на получение судебной защиты притязать вправе только то лицо, у которого имеется подлежащее защите право (немецкие юристы А. Вах, К. Хельвиг, российский юрист Б. В. Попов и др.). Тем самым право на иск представляет собой право на благоприятное судебное решение. Оно принадлежит лицу, обладающему подлежащим судебной защите субъективным гражданским правом. Критики теории конкретного права на иск немецкий юрист О. Бюлов и др. придерживались мнения, что следует различать фактический состав правоотношения до процесса (внепроцессуальный) и тот, который устанавливается в суде на основании утверждений сторон и представленных доказательств (процессуальный), поскольку решение суда обусловлено не внепроцессуальным фактическим составом, а тем, который, будучи собран и доказан в процессе, может образовать иной, чем внепроцессуальный, правовой результат.

В 1-й половине 20 века появились процессуальные учения, в рамках которых предпринимались попытки снять противоречия, существующие между внепроцессуальным и процессуальным фактическими составами. Так, по мысли немецкого учёного М. Пагенштехера, судебная защита служит в целом не установлению правоотношения в его допроцессуальном состоянии и, следовательно, не защите последнего, а установлению правоотношения, которое развивалось и изменялось в процессе под влиянием процессуальной деятельности сторон. Немецкий юрист Ю. Гольдшмидт определил право на правосудие в материальном смысле (materielles Justizrecht) как гражданское право, содержание которого раскрывается в процессе. Современное российское право также придерживается теории разграничения понятий иска в процессуальном и материальном смысле; кроме того, существует теория единого иска, состоящего из двух сторон — материальной и процессуальной (А. А. Добровольский, С. А. Иванова и др.).

Структуру иска в процессуальном смысле образуют 3 элемента: предмет, основания и содержание. Предмет иска — спорное субъективное материальное право (или материально-правовое требование) или правоотношение в целом, которое передано истцом на рассмотрение суда. Основания иска — юридические факты (обстоятельства), с которыми истец связывает своё спорное субъективное право, требование или правоотношение в целом (предмет иска). Содержание иска — указываемый истцом способ судебной защиты спорного материального права или законного интереса («просительный элемент иска»). Сторонники единого иска полагают, что содержание охватывает предмет иска и его основания вместе взятые. Выделение элементов иска имеет не только теоретическое, но и практическое значение. По предмету и основаниям осуществляется индивидуализация иска, тем самым исключается возможность рассмотрения в суде тождественных исков. По ходу судебного разбирательства дела в суде 1-й инстанции допускается изменение по общему правилу или оснований, или предмета иска. Основания иска являются обстоятельствами, первоначально включаемыми судом в предмет доказывания по делу.

Элементы иска положены в основу процессуальной классификации исков. В соответствии с этим выделяют иск о признании, присуждении и преобразовательные иски. Иск о признании (установительные) направлены на подтверждение наличия или отсутствия спорного субъективного права (законного интереса) или правоотношения в целом. Поэтому его предмет — субъективное право или правоотношение, как правило, ещё не нарушенное конкретным лицом, но спорное в силу неопределённости его существования. Основаниями иска о признании являются обстоятельства, подтверждающие наличие или отсутствие оспариваемого субъективного права или законного интереса. По своему содержанию иск о признании содержит адресованную суду просьбу подтвердить или опровергнуть существование соответствующего субъективного права, правоотношения или законного интереса. Иски о признании делятся на отрицательные (например, иск о признании брака недействительным) и положительные (например, иск о признании отцовства). Иски о присуждении (исполнительные) служат основным процессуальным средством защиты нарушенных субъективных прав и законных интересов (например, иск об исполнении обязательств по договору). Предметом такого иска будет материально-правовое требование (притязание) или нарушенное субъективное право (правоотношение в целом). Поскольку в иске о присуждении субъективное право находится в нарушенном состоянии, то его основаниями являются две группы фактов (обстоятельств): факты, с которыми связано существование нарушенного субъективного права (правоотношения в целом) или законного интереса, и обстоятельства, свидетельствующие о нарушении субъективного права (правоотношения в целом) или законного интереса. Просьба истца к суду обязать ответчика совершить определённое действие или воздержаться от его совершения составляет содержание иска о присуждении. Преобразовательные иски (конститутивные) направлены на изменение, прекращение уже существующего спорного субъективного права или правоотношения (например, иска о расторжении брака). Предмет преобразовательного иска составляет требование, вытекающее из права на одностороннее изменение, прекращение существующего спорного материального правоотношения (субъективного права). Его основания образуют обстоятельства, подтверждающие субъективное материальное право (правоотношение в целом) и право на одностороннее изменение или прекращение такого правоотношения (субъективного права). Содержание преобразовательного иска выражено в адресованной суду просьбе в одностороннем порядке (без согласия другой стороны) изменить, прекратить спорное материальное правоотношение (субъективное право). По мнению некоторых учёных (А. А. Добровольский, С. А. Иванова и др.), преобразовательных исков не существует, поскольку они легко распределяются между двумя другими видами исков.

Читайте так же:  Ветеринарно санитарная экспертиза вакансии в москве

В материальном смысле иски делятся на виды по материально-правовому признаку, сюда относят иски, вытекающие из гражданских, жилищных, трудовых, земельных и иных правоотношений. По характеру защищаемых интересов выделяют иски личные; в защиту публичных и государственных интересов; в защиту прав других лиц; групповые; производные (косвенные). Личный иск предъявляется самим истцом в защиту собственных прав и законных интересов. Иск в защиту публичных и государственных интересов инициирует в суде прокурор и иные уполномоченные законом органы (например, иск прокурора о признании сделки приватизации недействительной, иск органа опеки и попечительства о лишении родительских прав). Групповые иски предъявляются уполномоченными законом лицами в интересах группы граждан или организаций, которых невозможно индивидуализировать на момент возбуждения дела (например, иск антимонопольных органов о признании действий ответчика/продавца противоправными в отношении неопределённого круга потребителей). Наконец, производными, или косвенными, именуют иски в интересах других лиц, инициированные лицом, имеющим собственный опосредованный интерес к заявленному требованию (например, иск акционера о возмещении убытков, причинённых виновными действиями совета директоров, в интересах акционерного общества).

Особой разновидностью исков является встречный иск — самостоятельное исковое требование, заявленное ответчиком в уже возникшем процессе для защиты от первоначального иска. Совместное рассмотрение первоначального и встречного иска возможно при существовании между ними определённой правовой связи, которая может выражаться в наличии одного из следующих условий: встречный иск направлен к зачёту первоначального требования; удовлетворение встречного иска исключает полностью или в части удовлетворение первоначального иска; между ними существует иная взаимная связь, и их совместное рассмотрение приведёт к более правильному и быстрому разрешению споров.

Предъявление иска. Право на иск в процессуальном смысле обусловлено обстоятельствами, с которыми закон связывает наличие у лица права на предъявление иска по конкретному делу (предпосылки). Предпосылки права на предъявление иска делятся на две группы: положительные и отрицательные. К положительным предпосылкам относится требование закона о подведомственности конкретного гражданского дела соответствующим судам (судам общей юрисдикции или арбитражным судам). К отрицательным — отсутствие вступившего в законную силу судебного решения по спору, в котором совпадают предмет, основания и стороны (тождественный спор); а также отсутствие решения третейского суда по тождественному спору (за исключением случаев, когда суд отказал в выдаче исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда). При принятии искового заявления судья проверяет наличие предпосылок права на предъявление иска. При их отсутствии судья отказывает в принятии искового заявления. Если эти обстоятельства обнаружатся в ходе рассмотрения спора, то суд прекращает производство по делу.

Процессуальным законом предусмотрен определённый порядок предъявления иска. В частности, форма и содержание искового заявления должны соответствовать предусмотренным законом требованиям. В противном случае суд оставляет заявление без движения и устанавливает срок, в течение которого истцу следует устранить обнаруженные недостатки. Кроме того, истцу необходимо соблюсти досудебный порядок урегулирования спора в случаях, предусмотренных законом, а также правила подсудности дела. Допускается обращение в суд только дееспособного лица, подписание и подача искового заявления исключительно истцом или надлежаще уполномоченным на то лицом и т.п.

Право на иск в материально-правовом смысле (как притязание, требование кредитора к должнику) возникает с момента нарушения его субъективного материального права. В пределах срока исковой давности субъективное материальное право пребывает в состоянии готовности к принудительной реализации через суд. Истечение срока исковой давности не исключает возможности предъявления иска, однако может служить одним из оснований для отказа в удовлетворении искового требования.

В отличие от России во многих зарубежных странах иск является универсальным средством судебной защиты и используется для возбуждения не только споров, возникающих из гражданских, семейных, трудовых, жилищных, экологических и иных правоотношений, но и дел, возникающих из административных правовых отношений (Германия, Великобритания, США и др.). Не случайно в немецком праве иск определяется как ходатайство истца об оказании ему правовой защиты.

Лит.: Нефедьев Е. А. Учение об иске. Казань, 1895. Вып. 1; Гурвич М. А. Право на иск. М., 1978; Добровольский А. А., Иванова С. А. Основные проблемы исковой формы защиты права. М., 1979; Осокина Г. Л. Иск: (теория и практика). М., 2000.

§ 2. Понятие права на иск (притязания)

1. Притязание есть охранительное субъективное гражданское право. Отсюда яв-

ствует, что к числу притязаний относятся не любые3, а только такие права требования, которые служат средством защиты регулятивных гражданских прав или охраняемых законом интересов. Правомочия требования регулятивного характера, как, например, права, вытекающие из гражданско-правовых договоров, суть явления, качественно отличные от притязаний, так как в противоположность им не могут быть осуществлены в судебном порядке.

2. Притязание связывает своего носителя с определенным лицом. На основании этого, а также изложенного в предыдущем абзаце следует признать ошибочной позицию Б. Виндшейда и примкнувших к нему ученых, которые называют притязанием заключенное в праве собственности и других абсолютных правах правомочие требовать от всякого третьего лица воздержания от вторжения в сферу данного права4. Это направленное против каждого

регулятивное правомочие требования не отвечает ни одному из признаков притязаний и не подчинено предписаниям, действующим относительно данной категории охранительных субъективных прав, в частности оно не может быть заявлено в суд для принудительной реализации и не подлежит действию исковой давности, в силу чего его нельзя рассматривать в качестве притязания5.

3. Притязание направлено на совершение правообязанным лицом известного положительного действия. Бытующий в литературе взгляд, будто притязания могут заклю-

чаться в праве на бездействие6, противоречит природе притязаний и не выдерживает практической проверки. Так, например, П. Эльтцбахер ссылается в обоснование этого взгляда на § 1030 BGB, который, по его мнению, дает узуфруктарию притязание на воздержание (Anspruch auf ein Unterlassen)7. Однако то, что автор, опутанный представлениями Б. Виндшейда, именует «притязанием на воздержание», в действительности является не притязанием, а регулятивным правомочием узуфруктария требовать от всех третьих лиц воздержания от совершения действий, которые мешали бы ему осуществлять владение и пользование объектом узуфрукта. Аналогичное смешение притязаний с регуля-

тивными правомочиями требования, свидетельствующее о его полном непонимании природы притязания, допускает П. Лангейнекен, когда он говорит, что «притязание на воздержание может . содержаться в абсолютном, в особенности в вещном праве»8. В отличие от германских цивилистов M.А. Гурвич подходит к делу с другой стороны и пытается убедить нас в возможности существования притязаний, обязывающих к воздержанию, на примере виндикационного притязания. В своей работе «Право на иск» он сообщает о следующем открытии: «Должник по виндикационному иску не обязан совершать какие-либо действия»; «его обязанность . состоит в воздержании от сопротивления действиям управомоченного, изымающего свою вещь, т. е. действиям, которыми тот осуществляет свое право владения вещью, находящейся в сфере держания противника»9. Оценивая этот словесный пассаж, мы не будем останавливаться на абсурдном утверждении M. А. Гурвича, будто в рамках виндикационного правоотношения невладеющий собственник «осуществляет свое право владения вещью», а обратим внимание лишь на то обстоятельство, что попытка автора изобразить виндикационное

притязание как притязание, направленное на воздержание, не согласуется с законом, который управомочивает собственника требовать от незаконного владельца возврата вещи, т. е. совершения положительного действия. Таким образом, ни М. А. Гурвичу, ни его именитым предшественникам не удалось доказать наличия притязаний, обязывающих к бездействию. И это вполне объяснимо. Ведь притязания суть средства защиты регулятивных субъективных прав и охраняемых законом интересов.

4. Притязание обладает способностью быть принудительно реализованным юрисдикционным органом. В этой его определенности заложены два существенных момента: 1) исковое притязание—это не право на принуждение, а право, которое может осуществляться в принудительном порядке; 2) принуждение — это не содержание, а один из возможных способов осуществления исковых притязаний.

Данный вывод оспаривается Е. Я. Мотовиловкером на том основании, что он не дает ответа на вопрос, каким образом способность искового права подлежать принудительному осуществлению проявляется в самом праве на иск (притязании). По мнению автора, поставленный им вопрос можно решить лишь путем вычленения в структуре этого права

особого элемента—возможности управомоченного требовать от суда принудительного осуществления своего требования к обязанному лицу12. В приведенных рассуждениях предается забвению то общеизвестное положение философии, что способность вещи, будучи внутренне присущим ей свойством, «может проявляться только в ее отношении к другим вещам» (разр. моя. — Е. К.)13. Способность подлежать принудительному осуществлению юрисдикционным органом есть способность самого права на иск, но она остается скрытой, пока нет процесса, в котором только и могло бы проявиться это внутренне присущее данному праву свойство. Подобно тому как упомянутая способность, единственно возможной областью актуализации которой служит деятельность юрисдикционного органа по реализации искового права, не может

проявиться в самом этом праве, точно так же не могут проявляться в нем и иные присущие ему свойства. Так, например, притязание об уплате штрафа помимо его способности быть реализованным в принудительном порядке обладает рядом других свойств: способностью подлежать цедированию, зачету, способностью осуществляться добровольными действиями обязанного лица и т. д. Однако эти свойства проявляются соответственно в действиях по уступке притязания, заявлении о его зачете на встречное однородное требование и действии контрагента по добровольному удовлетворению притязания управомоченного, а отнюдь не в структуре права требовать уплаты штрафа в виде его особых элементов (как это следовало бы признать, руководствуясь логикой Е. Я. Мотовиловкера). Таким образом, задав нелепый вопрос: как свойство права проявляется в самом праве, — Е. Я. Мотовиловкер в полной мере продемонстрировал свою философскую глубину и вместе с тем лишний раз подтвердил правильность замечания Гегеля о том, что «требуется известное развитие для того, чтобы уметь задавать вопросы», особенно «оно требуется в отношении философских предметов, чтобы получить другой ответ, чем тот, что вопрос никуда не годится»14.

Читайте так же:  Артемий лебедев пенсионер

II. Ввиду присущей ему способности быть осуществленным в принудительном порядке возникновение права на иск сопровождается наделением его носителя процессуальным правом на предъявление иска как средством возбуждения гражданского процесса по принудительной реализации искового притязания15. В литературе это процессуальное право зачастую называют «правом на иск в процессуальном смысле». Однако последнего выражения следует избегать, поскольку право на предъявление иска совершенно отлично от искового права по своей природе, предпосылкам возникновения и содержанию. Термин «право на иск» необходимо сохранить в теории и законодательных актах только в значении охранительного гражданского (в широком смысле) права требования, обязывающего определенное лицо к совершению известного действия и обладающего способностью подлежать принудительному осуществлению юрисдикционным органом.

Влияние отказа от иска на виндикационное притязание

Предлагаю рассмотреть следующую ситуацию.

Вещь похищена у ее собственника. Собственник обращается в суд с виндикационным иском к похитителю, заявляет: «право собственности на эту вещь принадлежит мне, а не тебе. Верни ее в мое владение!».

Затем по каким-либо причинам (или без таковых) виндикант заявляет об отказе от виндикационного иска.

Последствия отказа понятны: прекращение производства по делу, невозможность повторения виндикацинного процесса. Иными словами, создается неблагоприятная ситуация dominium sine re (которая также наблюдается и при действии исковой давности в отношении виндикационного притязания).

Может ли правопорядок допустить эту ситуацию? Фактически: собственник имеет «голое» право собственности (собственность без реальных перспектив возврата вещи), а похититетль — чистое владение без какого-либо права (зачастую даже без перспектив приобретения по давности).

Если мы считаем недопустимым подобное (dominium sine re), то должны придерживаться идеи о недопустимости натурализации вещных притязаний (вещное притязание есть, а осуществить его через суд нельзя). И тогда у нас один путь: отказ от вещных исков должен одновременно иметь какой-то материально-правовой эффект.

Так, «классический» виндикационный спор является «обоюдным»:

(1) истец заявляет о том, что конкретное вещное право (право собственности, узуфрукт, суперфиций, эмфитевзис) на данную вещь принадлежит ему, а не ответчику, а потому вещь подлежит выдаче;

(2) ответчик возвражает, указывает, что конкретное спорное право принадлежит в действительности ему, а потому владение должно остаться за ним.

Т.е. виндикационный спор — это «перетягивание каната».

Можно предположить, что отказ истца от виндикационного иска (если истец прав с т.з. материального закона) означает предложение (оферту) ответчику на заключение вещного договора или некий акцепт оферты ответчика.

Но тут же возникает вопрос с основанием (каузой) для такого вещного договора.

  • 1106
  • рейтинг 2

Основные проблемы гражданского права

Оспаривание сделок на основании Закона о банкротстве

Подписка на журналы для юристов

Похожие материалы

Или через сам факт владения («владею как собственник») или иным образом.
Мб отказ от иска — это не оферта тогда, а акцепт 🙂

Но это все фантазии, наверное

Дария, а расщеплять? 🙂

Отказ от иска — это ТОЛЬКО процессуальное волеизъявление.
Вопрос лишь в том, что ему может сопутстствовать волеизъявление материальное.

Типичный пример: подача иска о возврате неотработанного аванса по подряду. Здесь одновременно еще и заявление об отказе от договора подряда. Два акта на одном материальном носителе.

Я об этом и пишу: отказ от натурализации вещных притязаний 🙂

« . виндикационного относительного отношения? » Слух и глаза режет от таких словосочетаний )
Правоприемство в ПС. А поскольку оно производное, то nemo plus iuris .

П.С. Хотел поинтересоваться: если виндикация относительное отношение (негаторный иск видимо тоже), то в чем абсолютность ПС?

В том, что всякий, кто препятствует или блокирует осуществление вещного права, станет должником — обязанным к устранению этого недоразумения.

Абсолютность именно в этом, моя позиция противопоставлена erga omnes. Конкретный факт нарушения означает, что на абсолютность посягнул некто конкретный — он и становится обязанным.

Не делась — право собственности (и ОВП) как было, так и осталось

А виндикационное отношение и негаторное отношение конкретизированы по субъекту: есть конкретный «требователь» и есть конкретное обязанное лицо

Сергей, давайте следить за руками 🙂

1. Вот есть абсолютное право собственности. Оно принадлежит мне. Я его осуществляю — господствую над вещью, извлекаю из неё полезные свойства. Никто не вправе мне в этом мешать — в этом и абсолютность.

Как и в деликтном праве — принадлежность и неприкосновенность права противопоставлена всем. Всякий кто посягнет (повредит право или лишит меня его) — станет должником.

Вот мы зазернили момент.

2. Появляется некое лицо, которое вещь захватывает.
И вот теперь появилась обязанность у этого лица выдать мне вещь. Конкретность, относительность.
Право собственности никуда не делось, но появилось еще одно отношение — относительное.
__

Я понимаю о какой концепции Вы говорите — собственник просто может забрать вещь. Не важно, где она — в лесу лежит или кто-то ее схватил — все это осуществление права собственности. Поэтому виндикация — это не особое притязание, а просто иллюстрация спора, где каждый заявляет, что спорное право принадлежит ему, а потому тот может владеть вещью.

Но мне этот подход не близок — когда между собственником и вещью встревает чужая воля, тогда нужен дополнительный формальный инструмент, обязывающий к выдаче вещи — виндикационное обязательство.

Вопросы вкуса, веры и стилистики.
Практические решения будут одинаковыми.

Ну тогда это не обязательство. Где это видано, чтобы должник мог сам прекратить свой долг без кредитора.

Кстати, в Др. Риме не прекращалось )

Если незаконный владелец передаст вещь с animus dominii trasferrendi иному лицу, то будет преемство на стороне должника.

Если незаконный владелец передаст её с намерением установить ограниченное вещное право, то мы будем наблюдать кумулятивное преемство в долге (будут два должника).

Если незаконный владелец передаст вещь держателю (хранителю, подрядчику), то ничего не изменится — он как был должником, так и останется.

Если у незаконного владельца вещь похитят, то одно виндкационное об-во прекратится по ст. 416, а второе возникнет вновь.

Видимо я отстал от жизни ) Радислав, чтобы это хотя бы немного переварить, мне придется задать Вам еще несколько вопросов.

Так во всех правопорядках, или только в нашем? Например, в римском праве тоже было так?

Тогда получается, что виндикационный иск это actio in personem, поскольку с момента нарушения ПС возникло виндикационное обязательство, на исполнение в натуре которого направлен иск собственника. Но тогда вещных исков вообще не существует!

По абз.1. А как же запрет перевода долга без согласия кредитора?

Какое нормативное обоснование (в т.ч. практика) применения норм об обязательствах к виндикации?

Так это ж немцы так объясняют. Та же конструкция уступки виндикационного притязания как суррогат традиции.
Более того — ряд авторов допускают и изолированную (без вещно-правовых последствий) уступку виндикации.

А в Вашем понимании actio in rem не относителен? Это иск (притязание) против всех сразу?

Это вопрос терминологии. Я вещным притязанием назову такое притязание (т.е. охранительное требование, составную часть охранительного отношения), которое возникает вследствие препятствий в осуществлении вещного права.

Так тут вынужденный переход долга — логически мы не можем поступить иначе. Вспомни тот же вынужденный перевод долга при отчуждении арендодателем вещи. Или следование долга по капремонту при отчуждении квартиры.
В чем проблема его здесь не видеть?

Астрент как наиболее очевидный пример.
Суброгация виндикационного притязания из практики СК ГД ВС — еще один пример, что пришел сразу в голову.

Понятно. Но одно дело уступка виндикации, другое — отнесение её к числу обязательств .

Изолированная (без вещно-правовых последствий) уступка виндикации — это как? Можно пример.

Мое понимание actio in rem такое: он конечно абсолютный и против всех, и это логически вытекает из абсолютности самого защищаемого вещного права; иначе абсолютность исчезает. Ответчик лишь случайное лицо, и он по сути ничем не отличается от любого другого из толпы, кроме того, что вещь оказалась у него; а притязание истца основано не на относительном праве к конкретному ответчику (как по actio in personem), а на абсолютном ПС. Почувствуйте разницу! Далее масса необходимых следствий этого. Поэтому истец по вещному иску доказывает свое ПС против всех (!), а не против конкретного ответчика (простой пример: признания иска ответчиком будет недостаточно, т.к. он это не все, у него нет полномочий решать за всех). Поэтому в классике решение по вещному иску обязательно против всех, пока другой ответчик не доказал иное (преюдиция, не та которая у нас, конечно, а настоящая). Поэтому litis contestatio не погашала вещного права, в отличии от права обязательственного, а повторение процесса по вещным искам исключалось ope exceptionis, а не ipso iure как по искам обязательственным. Это основные «поэтому», если ничего не упустил.
Если же этот иск был квалифицировать как относительный, то истец доказывал бы в процессе не абсолютную позицию, а только лучшую по отношению к ответчику, как по l.a.s.i.r. до процесса по формуле. Мне кажется, что до такого мы еще пока не дошли )

Это не вопрос терминологии, это разбор явлений по сути. Название «вещным притязанием требования, которое возникает вследствие препятствий в осуществлении вещного права» ничего не дает по сути. Согласитесь, что смысла в этом не много .

Либо мы применяем к виндикации нормы о цессии (а там нет никаких «вынужденных переходов долга»), либо . Формальная логика тут не при чем.

А астрент применяется к виндикации?
Можно реквизиты по суброгация виндикационного притязания из практики СК ГД ВС.

1. Об изолированной уступке.

Т.е. виндикация — это притязание, но не требование (т.е. не часть обязательства)?
Интересно тогда, а какие у обязательства признаки?

Собственник-виндикант уступает виндикационное притязание иному лицу, не наделяя его вещным правом или полномочием.
При этом сам собственник сохраняет виндикационное требование.
Т.е. имеет место кумулятивная уступка.

Мне эта конструкция кажется достаточно странной. При такой уступке (я думаю), что имеется в виду безотзывное полномочие.

2. Об абсолютности решения по виндикационному спору и о задачах изучения римского права.

Читайте так же:  Льготы в ростелекоме

Боюсь, что в споре между двумя нельзя решить вопрос о правах иных лиц.
Если я украл вещь у Вас, а затем ее украли у меня и я выиграл процесс против своего похитителя. То я не смогу противопоставить Вам решение.
Спор решается всегда относительно.
Да, иногда судебный акт может иметь действие против всех (преобразовательные решения).
Даже при наличии probatio diabolica Ваш подход не работает. 100% доказывание невозможно.

Т.е. ответчик не может признать иск и вернуть вещь? Интересно.

Зачем мешать процессуальное и материальное?

Дополню еще и цитатой из учебника ДВД:
«Австрийский романист М. Казер и другие адепты этого подхода неправомерно переносят особенности процессуальных форм архаического периода в план субстанциональных явлений (т.е. материально-правовых — прим. Р.Р), тогда как достаточность доказательства относительно лучшей позиции сама по себе не свидетельствует об отсутствии института и понятия абсолютного права. Судебное решение не определяет принадлежность вещи, но разрешает личный спор. «.

Римское право (безусловно!) замечательно. Но принимать многие (зачастую архаичные) конструкции за истину без критической оценки — не есть благо. Мы говорим (как я понял) о современной науке, а не чисто о подходах римского права.

3. О «сути» и об отсутствии в цессионном праве «вынужденного» перехода долга
А Ваш подход как-то по-особому проливает свет на суть в отличие от моего? И в чем же принципиальные отличия? У нас будут по-разному решаться практические задачи?
Хотя. При Вашем подходе к судебному акту по виндикации как абсолютно противопоставимому. Видимо, да. )

Как это нет? А переход долга в силу прямого указания закона? Я привел пример с капремонтом. Здесь мы видим то же самое.

4. Астрент и суброгация виндикационного притязания
Если уж применяется к негаторному, то к виндикации и подавно (ППВС № 7 п. 28).

Обзор судебной практики Верховного Суда РФ за первый квартал 2000 года // Бюллетень ВС РФ. 2000. № 9
«Переход к иностранному страховщику права собственности на застрахованное имущество и права истребования его от добросовестного приобретателя в указанном случае соответствует и положениям ст. 965 ГК РФ. В силу п. 1 ст. 965 ГК РФ, если договором имущественного страхования не предусмотрено иное, к страховщику, выплатившему страховое возмещение, переходит в пределах выплаченной суммы право требования, которое страхователь (выгодоприобретатель) имеет к лицу, ответственному за убытки, возмещенные в результате страхования. Из названия статьи 965 ГК РФ следует, что такой переход происходит в виде суброгации, то есть путем перемены лиц в обязательстве, в том числе в обязательстве о возврате первоначальному собственнику похищенного у него имущества».

1. Виндикация — это способ защиты абсолютного права, он производен от природы последнего и не может быть относительным.
Признак обязательства — личный характер отношения, т.е. отношение построено по принципу Я-Ты (Ты — выделен из общей массы самим этим отношением), оно всегда относительно. Его антипод — отношение, построенное по принципу Я-Он (т.е. любой третий), оно вещное (т.к. оно выделяет вещь из имущественной массы собственника erga omnes) и не может быть относительным по самой своей конструкции.

Согласен. Скорее речь идет о безотзывном полномочии.

2. Конечно нельзя решить за других. А я разве где то написал, что можно? Мне кажется, Вы меня не правильно поняли. Я писал, что у судебного решения нет нормативного действия, у него действие преюдициальное, а это совсем разные вещи.
Подход работал весь классический период, функцию 100% доказывания выполняла узукапия. Сегодня, кстати, придумали еще одну фигуру — Торренс, но это очень плохо.

Мог ли ответчик по вещному иску после litis contestatio признать иск и вернуть вещь не знаю (по обязательственному — точно не мог); думаю, что нет, ведь вернуть вещь он мог только в рамках идущего процесса, а в формуле доказывание истцом ПС предшествует iussum de restituendo. Вообще я про другое писал: признание ответчиком ПС за истцом по reivindicatio не освобождало последнего от доказывания своего ПС, и это есть яркая иллюстрация вещного характера виндикации. Если бы это было личное отношение, то признания было бы вполне достаточно.

Цитату ДВД про Казера Вы выдернули из контекста и интерпретировали в свою пользу в противоречии с её подлинным смыслом. Речь в этой части Учебника шла о l.a.s.i.r, спор по которому естественно был относительный, что и доказывает автор, резюмируя фразой — «Судебное решение не определяет принадлежность вещи, но разрешает личный спор. «, критикуя тем самым теорию относительной собственности по l.a.s.i.r (примерно то, что мы имеем сегодня, что очень печально), сторонником которой был Казер, и явно и не двусмысленно давая понять читателям, что настоящая виндикация не может быть относительной по самой природе защищаемого ею права.
Кстати, то что я выше писал про эффекты судебного решения по виндикации есть выжимка из того же источника — см. п.107 Учебника; там же и авторитетные суждения автора про абсолютный характер виндикации в отличии от относительности древних средств защиты ПС.

Так римское право есть ключ к понимаю современного права. Разве нет? Или будем создавать немыслимые конструкции на пустом месте, ломая то немногое, что имеем?

3. Про «судебный акт по виндикации как абсолютно противопоставимый» я не писал, я писал совсем о другом.

А где прямое указание закона в случае виндикации? И почему к ней применимы нормы из раздела, регулирующего совсем иные конструкции?

4. Так там вроде аналогия.
По виндикации ст.303 вполне достаточно.

Я сделаю ремарку.
Когда я анализирую суть явления по праву материальному я не привлекаю процесс.

Для меня вещное право абсолютно в том смысле, что вещным правом санкционируется господство на вещь. Правопорядок говорит: «у тебя есть право — ты можешь эксплуатировать вещь. А вы (все остальные) НЕ ИМЕЕТЕ этого ПРАВА на эту вещь».
Господство же над вещью штука хрупкая. Каждый может воздействовать на вещь, вторгаться или вовсе лишать господства.
Защита — это следствие. Нарушения может никогда и не быть, но право все равно есть, оно действует, оно абсолютно.
Защита вещного права относительна (защищаемся против конкретного, а этот конкретный обязан к действию, например, возврату вещи).
Каждый потенциально может вторгнуться в вещное право.

« Виндикация — это способ защиты абсолютного права, он производен от природы последнего и не может быть относительным.
Признак обязательства — личный характер отношения, т.е. отношение построено по принципу Я-Ты (Ты — выделен из общей массы самим этим отношением), оно всегда относительно. Его антипод — отношение, построенное по принципу Я-Он (т.е. любой третий), оно вещное (т.к. оно выделяет вещь из имущественной массы собственника erga omnes) и не может быть относительным по самой своей конструкции. »

Ладно. Давайте сойдемся на том, что мы просто по-разному это представляем.
Я вижу вещное право как абсолютное. После его нарушения возникает также обязательство, например, вернуть вещь (здесь объективно-противоправная ситуация и производит выделение конкретного нарушителя из массы общих, а правопорядок объявляет его должным вернуть вещь).

« Конечно нельзя решить за других. А я разве где то написал, что можно? Мне кажется, Вы меня не правильно поняли. »

Вот тут написали 🙂

«Виндикация — это способ защиты абсолютного права, он производен от природы последнего и не может быть относительным.
Признак обязательства — личный характер отношения, т.е. отношение построено по принципу Я-Ты (Ты — выделен из общей массы самим этим отношением), оно всегда относительно. Его антипод — отношение, построенное по принципу Я-Он (т.е. любой третий), оно вещное (т.к. оно выделяет вещь из имущественной массы собственника erga omnes) и не может быть относительным по самой своей конструкции».

Из этого следует, что решение по виндикационному иску действует абсолютно, т.е. оно обязательно не только для лиц, участвующих в деле, но и вообще для всех частных лиц.

« Цитату ДВД про Казера Вы выдернули из контекста и интерпретировали в свою пользу в противоречии с её подлинным смыслом. Речь в этой части Учебника шла о l.a.s.i.r, спор по которому естественно был относительный, что и доказывает автор, резюмируя фразой — «Судебное решение не определяет принадлежность вещи, но разрешает личный спор. «, критикуя тем самым теорию относительной собственности по l.a.s.i.r (примерно то, что мы имеем сегодня, что очень печально), сторонником которой был Казер, и явно и не двусмысленно давая понять читателям, что настоящая виндикация не может быть относительной по самой природе защищаемого ею права.
Кстати, то что я выше писал про эффекты судебного решения по виндикации есть выжимка из того же источника — см. п.107 Учебника; там же и авторитетные суждения автора про абсолютный характер виндикации в отличии от относительности древних средств защиты ПС. »

Я ее использовал, что бы показать (на мой взгляд) имеющееся заблуждение будто бы решение по виндикации абсолютно.
В п. 107 учебника ДВД хорошо отражена моя позиция.
Нарушение вещного права порождает относительное правовое образование — притязание и долг (обязательство), к исполнению которого и присуждает суд.
В процессе же истец доказывает наличие такого притязания, что достигается через доказывание вещного права (ибо виндикационное притязание суть следствие нарушения имеющегося у истца вещного права).

« Так римское право есть ключ к понимаю современного права. Разве нет? Или будем создавать немыслимые конструкции на пустом месте, ломая то немногое, что имеем? »

Я один из первых, кто побежит со знаменами романистики как ключа к пониманию.
Но сейчас (как мне показалось) Вы пытаетесь выдать желаемое за действительное (не исключено, что и я делаю то же самое).
Я предлагаю говорить о том как следует это понимать с учетом того, что мы мыслим не исками (процессом), а материей; т.е. в современном ключе, а не римском.

« А где прямое указание закона в случае виндикации? И почему к ней применимы нормы из раздела, регулирующего совсем иные конструкции? »

Я может быть не совсем точно выразился: имею в виду случаи, которые правопорядок не может не допустить.
При подходе к виндикации как обязательству передача незаконным владельцем (т.е. должником, обязанным к выдаче вещи) вещи другому лицу с animus dominii transferrendi означает преемство во владельческой позиции (со всеми обрамляющими ее «+» и «-«), следовательно, преемство в обязанности к выдаче.