Хищение украденного имущества

«Хищение похищенного» или проблема правовой защиты преступного владения (В.В. Хилюта, «Законодательство и экономика», N 1, январь 2009 г.)

«Хищение похищенного» или проблема правовой защиты преступного владения

В.В. Хилюта обосновывает необходимость закрепления в Уголовном кодексе нового состава преступления.

Уголовно-правовая охрана собственности продолжает относиться к числу актуальных и, пожалуй, наиболее глубоко разработанных в доктрине уголовного права фундаментальных проблем. Исследованию данного «феномена» посвящено несколько докторских, сотни кандидатских диссертаций, множество монографий и учебных пособий. Однако в недрах теории и практики уголовной ответственности за посягательства на собственность (имущественные преступления) таится немало спорных и остро дискуссионных вопросов. Одни из них касаются эмпирического уровня проблемы и относятся к комментированию требований уголовного закона, другие поднимаются на более высокую, а потому и значительно более сложную ступень иерархии аспектов данной проблематики*(1).

Как известно из особенной части уголовного права, характерным признаком хищения является изъятие имущества из обладания собственника. В советской уголовно-правовой науке данному обстоятельству придавалось весьма важное теоретическое и практическое значение. Однако и тогда и сейчас вопрос о правовой квалификации действий, связанных с похищением имущества, ранее добытого преступным путем, разрешался и решается неоднозначно.

Многие ученые, как, впрочем, и практики схожи во мнении о том, что если преступник похитил имущество, которое ранее также было украдено, и он об этом факте знал, то действия виновного лица все равно надлежит рассматривать как хищение в одной из его форм. Как правило, доводы в поддержку данной позиции высказываются следующие:

— уголовное право должно защищать любое владение (как законное, так и незаконное)*(2), ибо в данном случае закон охраняет не интересы неправомерного собственника, а общие установленные законом для всех собственников условия реализации принадлежащих им имущественных прав*(3);

— общественная опасность преступлений против собственности определяется не только тем, что нарушаются условия, обеспечивающие любому гражданину возможность владеть, пользоваться и распоряжаться своим имуществом, но и тем, что виновный приобретает имущество противоправным путем, ставит себя на место собственника, игнорируя принцип распределения благ, нарушает общие условия функционирования отношений собственности, т.е. незаконно (паразитически) обогащается*(4);

— ущерб собственнику при «хищении похищенного» причиняется как бы совокупными действиями обоих правонарушителей, в результате чего осложняется возможность возвращения имущества*(5);

— имущество всегда остается за собственником независимо от того, сколько раз его похитили*(6).

О том, что изъятие имущества из чужого незаконного владения необходимо квалифицировать именно как хищение, свидетельствуют и материалы судебно-следственной практики.

Так, Л., работая начальником пожарного поста и имея право свободного хождения в районе добычи золота и в районе жилой зоны работников, связанных с добычей золота, во время обхода заметил, как неизвестный что-то спрятал в снег. Подойдя к месту, он обнаружил узелок с золотом весом 1 кг 277 г и попытался пронести его через вахту, где и был задержан. На основании того, что Л. знал о том, что изъятое им золото было похищено у государства, Верховный Суд СССР квалифицировал его действия как хищение*(7).

Можно также привести пример из более поздней судебной практики. Бауманским районным судом г. Москвы за совершение разбойных нападений была осуждена группа лиц, которые специально выслеживали граждан, занимавшихся сбытом наркотических средств, и под угрозой применения оружия отбирали у них деньги и ценности, добытые преступным путем*(8).

В другом случае начальнику отдела организации К. была вручена взятка за благоприятное разрешение неких вопросов. К. принял взятку и спрятал ее в служебном кабинете. Однако И. видел, куда именно К. спрятал врученную ему взятку, и впоследствии похитил предмет взятки (деньги). К. был признан виновным в совершении кражи.

Таким образом, как ранее, так и в настоящее время существующая уголовно-правовая доктрина исходит из того, что преступления против собственности имеют место не только в случаях неправомерного завладения имуществом у собственника или иного владельца, но и тогда, когда имущество изымается из преступного владения лица. Впрочем, не все здесь ясно и однозначно.

Во-первых, в случае «хищения похищенного» ущерб собственнику причиняется в результате совершения одного преступного действия, связанного с завладением имуществом, а не в результате «совокупных» действий. На самом деле законному владельцу имущества все равно, сколько раз будет похищена уже однажды украденная у него вещь; для него важно, чтобы ее нашли и вернули ему (а у кого именно — принципиального значения не имеет). А ущерб причиняется тому, кто первоначально похитил имущество у законного владельца (собственника), т.е. незаконному владельцу.

Во-вторых, если следовать буквальному пониманию определения «хищение», необходимо отметить: как такового акта завладения имуществом из обладания (фондов) собственника, не происходит. Это имущество уже изъято у собственника или законного владельца, и во второй раз (и последующие случаи) оно уже изымается из незаконного владения иного лица, но не собственника.

В-третьих, обязан ли в данном случае уголовный закон охранять незаконное владение? По мнению Н.А. Лопашенко, в описанных ситуациях происходит посягательство на не собственность, а лишь на имущественные права незаконного приобретателя. Однако как раз в силу того, что имущественные права в данной ситуации сами по себе носят незаконный характер, уголовный закон не может их защищать*(9). В самом деле, ущерб здесь причиняется интересам лица, которые не только не соответствуют закону, но и противоречат ему*(10). А раз так, то в подобных случаях отсутствует объект уголовно-правовой охраны имущественных интересов: основанные на праве собственности правомерные интересы личности.

Впрочем, обосновывая довод о том, что уголовный закон должен охранять любое владение (как законное, так и незаконное), В.И. Плохова отмечает: сегодня невозможно установить четкую границу между владением правомерным и неправомерным, и по этой причине (нечеткости границ) фактическое владение презюмирует его законность, вследствие чего действующий Уголовный кодекс РФ должен защищать принадлежность имущества субъекту как в статике, так и в динамике; как на основании различных титулов, так и без них*(11).

Однако разница между охраной имущества, полученного незаконным путем, и имущества, добытого преступным путем, существенна. В том же Уголовном кодексе специально выделены составы преступлений, предусматривающие ответственность за хищение огнестрельного оружия, боеприпасов или взрывчатых веществ, наркотических средств, психотропных веществ и прекурсов, радиоактивных материалов и т.д.; за приобретение либо сбыт материальных ценностей, заведомо добытых преступным путем. То есть в данной ситуации законодатель проводит грань между имуществом, изъятым из оборота или ограниченным в обороте, и имуществом, свободно обращающимся в обороте. Почему же тогда для случаев хищения имущества, заведомо добытого преступным путем, не действуют правила-исключения, а фактически законное владение уравнивается с преступным? Вопрос не в том, что уголовное право должно защищать правомерное или неправомерное владение, а в том, что оно сегодня охраняет преступное владение наравне с законным.

В-четвертых, такие действия, безусловно, являются общественно опасными, но вряд ли в подобных ситуациях вред (ущерб) причиняется отношениям собственности. Конечно же, совершая подобного рода хищения, лицо стремится завладеть уже ранее похищенным имуществом и поставить себя на место собственника, однако такие противоправные действия не порождают отношения собственности, и владение похищенным имуществом не может охраняться законом. Здесь следует иметь в виду: реализация своего субъективного права — одно из звеньев в общей системе противоправной деятельности лица. Прибегнув к этому, лицо утрачивает юридические гарантии, вследствие чего прекращает существовать и само право, некогда ему принадлежащее.

Итак, в настоящее время между содержанием (фактическим обладанием имуществом) и формой (правовым закреплением принадлежности имущества) имеются в некоторых случаях существенные расхождения*(12), и теория (как и практика) в этом вопросе до конца не последовательна.

Данная проблема хорошо просматривается в вопросе квалификации мнимого посредничества, когда лицо предлагает свои посреднические услуги, получает от взяткодателя денежные средства или иные ценности якобы для передачи их должностному лицу в качестве взятки, но фактически присваивает их.

Так, сотрудниками милиции Минского УВД при попытке перевезти без соответствующих документов на служебном автомобиле «МАН» литовского автотранспортного предприятия лом алюминия, был задержан некто С. У водителя конфисковали груз и сам автомобиль. Узнав о происшедшем, А., прежде работавший в должности майора милиции, предложил С. свою помощь по возврату автомашины. В ходе состоявшейся беседы А. предложил С. передать ему для благотворительного решения вопроса 3 тыс. долл. США. Однако в действительности А. никаких действий по возврату автомашины совершать не собирался. После того как преступление было раскрыто, А. был обвинен в совершении мошенничества и подстрекательства к даче взятки.

Прокурорско-следственная практика знает немало случаев совершения мошенничеств в форме «мнимого посредничества». При этом возможны следующие ситуации:

а) инициатива принадлежит «мнимому посреднику», уверившему взяткодателя, что у него есть необходимые связи и контакты с должностным лицом, который склоняет взяткодателя вручить ему материальные ценности якобы для передачи их должностному лицу в виде взятки;

б) сам взяткодатель, заинтересованный в определенном поведении должностного лица, уговаривает «мнимого посредника» передать в виде взятки материальные ценности и тот, якобы, соглашается*(13).

Судебная практика однозначно решает вопросы, связанные с квалификацией действий лиц, получающих от взяткодателя деньги или иные ценности якобы для передачи их должностному лицу в качестве взятки и, не намереваясь этого делать, присваивают их. Такие действия (согласно п. 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10 февраля 2000 г. N 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе»; п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 26 июня 2003 г. N 6 «О судебной практике по делам о взяточничестве») расцениваются как мошенничество, а в случае если мошенник склонил взяткодателя к даче взятки, — то и как подстрекательство к данному преступлению. Более того, в ситуации, когда должностное лицо получает материальное вознаграждение якобы за совершение соответствующих действий по службе, которые оно заведомо не может осуществить из-за отсутствия надлежащих полномочий, при наличии умысла на завладение указанным вознаграждением такого рода действия также следует квалифицировать как мошенничество*(14).

В принципе, на этом можно было бы поставить точку и завершить рассмотрение данного вопроса. С практикой ведь спорить не будешь. Однако есть одно немаловажное обстоятельство.

Читайте так же:  Что такое колегия адвокатов

Прежде всего, необходимо напомнить, что еще совсем недавно судебная практика придерживалась иного мнения по вопросу квалификации действий так называемых лжепосредников. Подобного рода действия рассматривались лишь как подстрекательство во взяточничестве либо как пособничество. Так, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 24 июля 1949 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве» была подчеркнута ошибочность квалификации в качестве мошенничества действий лиц, которые, ложно обещая передать взятку должностному лицу, обращают затем переданное им в свою пользу.

Только с принятием постановления Пленума Верховного Суда СССР от 30 марта 1990 г., а позже — постановления Пленума Верховного Суда Республики Беларусь от 10 апреля 1992 г. «мнимые посредники» стали привлекаться к уголовной ответственности за мошенничество. Фактически это означает, что «лжепосредник» посягает на общественные отношения собственности, а взяткодатель, пусть и неудавшийся, является потерпевшим по уголовному делу. Однако возможно ли признать потерпевшим лицо, совершающее преступление?

Приведем еще несколько примеров, весьма близких по содержанию к рассматриваемой проблеме.

Гражданин И., намереваясь устранить своего конкурента по бизнесу П., передал 5 тыс. долл. США гр-ну С., с тем чтобы тот совершил убийство П. Однако С. решил не делать этого, сообщил о происшедшем П. и уехал в другую местность вместе с полученным авансом. П. сообщил в милицию о его намеревавшемся убийстве. Уголовное дело было возбуждено, и И. было предъявлено обвинение в подстрекательстве к совершению умышленного убийства, а С. — в мошенничестве.

Еще один пример. К Б., являвшемуся государственным служащим и имевшему одинаковую фамилию с руководителем государственного учреждения, в котором он работал, обратился Ц. Ц. намеревался дать взятку руководителю данной организации, однако вследствие имевшего место заблуждения Ц. передал взятку Б. по ошибке без разрешения каких-либо «процедурных вопросов», полагая, что он вручил взятку настоящему руководителю организации. Все произошло настолько быстро, что Б. не успел принять никаких действий, которые пресекли бы противоправную деятельность Ц. Однако позже, осознав произошедшее, Б. решил присвоить себе переданную сумму*(15).

Что же получается, во всех случаях действия виновных лиц (лжеисполнителей и мнимых посредников) следует рассматривать как мошенничество? Позволим себе с этим не согласиться.

Отношения собственности подлежат охране лишь тогда, когда они соответствуют правовым предписаниям, установленным государством. В соответствии с гражданским законодательством собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие законодательству, общественной пользе и безопасности, не наносящие вреда окружающей среде, историко-культурным ценностям и не ущемляющие права и защищаемые законом интересы других лиц. Следовательно, как справедливо по этому поводу отмечает И.В. Шишко, использование собственником принадлежащего ему имущества вопреки закону выводит отношение собственности из числа охраняемых*(16).

Если отойти от этого положения, то получается, что мы беремся защищать лиц, явно преследующих противоправные интересы и преступные цели. И тогда окажется, что заказчика умышленного убийства мы должны признавать потерпевшим, а действия лица, направленные на предотвращение противоправного деяния (умышленного убийства), расценивать как преступление (мошенничество).

Безусловно, в какой-то степени в рассматриваемых нами случаях присутствуют признаки обмана, но это лишь на первый взгляд, да и то с общежитейской точки зрения. Обман, совершенный при заключении преступной сделки, вовсе не может преследоваться уголовным законом (в качестве мошеннического обмана), поскольку, карая таким образом преступные деяния, никто не может нести ответственность за неисполнение обещания совершить преступление, под каким бы предлогом оно ни было бы сделано*(17).

В противном случае может оказаться, что сделки противоправного (преступного) характера становятся объектом государственной защиты, а неудавшийся «преступник» получает право на государственную защиту в ранге потерпевшего от мошенничества. В принципе, на практике все так и происходит. В данном случае нарушаются имущественные интересы лица, противоречащие закону и не подлежащие правовой охране. Наряду с этим мнимый «посредник» или «исполнитель» также не должен оставаться безнаказанным. Другое дело — по какой норме уголовного закона следует квалифицировать его деяния. И в данной ситуации необходимо четко различать обман от неисполнения взятого обещания.

Согласно гражданскому законодательству сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Причем сделка — это правомерное действие (в отличие от деликтов), а сделка, совершение которой запрещено законодательством, ничтожна. Не случайно еще И.Я. Фойницкий*(18) различал сделки относительно их свойства:

а) сделки, запрещенные и недействительные, но не преступные и не наказуемые (если же происходит завладение имуществом путем обмана другого лица, то в такой ситуации должна наступать уголовная ответственность на общих основаниях);

б) сделки наказуемые в уголовном порядке лишь для одной стороны, где обман составляет суть мошеннических действий (например, сбыт поддельных денег или ценных бумаг);

в) сделки наказуемые для обеих сторон в силу их преступного характера (например, заключение соглашения о совершении убийства).

Было бы разумным, если бы обман (в случае с И.) стал наказуемым для лица, не исполнившего преступное обязательство. Однако ввиду невозможности защиты законом юридической силы таких сделок говорить о мошенническом обмане вряд ли уместно.

Еще раз подчеркнем: действующее уголовное законодательство, направленное на охрану имущественных отношений, не может предусматривать защиту преступного порядка приобретения права собственности. Лицо, добывшее имущество преступным путем, не может стать его собственником или иным владельцем (гражданское право не предусматривает таких оснований), оно лишь приобретает статус незаконного владельца, но никак не собственника.

В связи с этим необходима новая уголовно-правовая норма, охватывающая действия лиц, незаконным образом приобретающих имущество в результате совершения преступления другим лицом. В принципе, речь может идти о составе нарушения законного порядка приобретения права собственности или законного владения имуществом, не связанного с хищением чужого имущества, но совершенного его способами*(19). Модель подобной нормы можно было бы разместить в главе Уголовного кодекса о преступлениях против правосудия (или общественной безопасности) следующего содержания: «Умышленное противоправное безвозмездное завладение с корыстной целью имуществом или правом на имущество, заведомо добытое преступным путем».

Соответственно данной статьей охватывались бы действия лиц, противоправным образом завладевавших имуществом других, прежде совершивших преступные деяния. Сюда можно было бы относить действия, связанные с «мнимым посредничеством», когда обманным образом посредник оставляет деньги себе, передаваемые в качестве взятки иному лицу; «мнимым исполнительством», когда лицо не совершает заказное убийство и умышленно присваивает полученные за надлежащее исполнение деньги; действия, связанные с «кражей краденного» и др.

В завершение нельзя не отметить, что данный вопрос корнями уходит в проблему понимания собственности в уголовном праве, т.е. уголовно-правовой защите должны подлежать либо право собственности как субъективное право, либо фактические отношения собственности. Или же объектом преступлений против собственности следует рассматривать собственность как экономико-правовое понятие. Только разрешение данного аспекта проблемы поможет сформулировать целостную концепцию охраны экономических благ (интересов) и их оборота от преступных посягательств.

«Законодательство и экономика», N 1, январь 2009 г.

*(1) Ляпунов Ю. Дискуссионные проблемы объекта преступлений против собственности // Уголовное право. 2004. N 3. С. 43.

*(2) Плохова В.И. Ненасильственные преступления против собственности: криминологическая и правовая обоснованность. — СПб., 2003. С. 140-141.

*(3) Анашкин Г., Вышинская З. Уголовно-правовая охрана личной собственности граждан // Советская юстиция. 1987. N 7. С. 19.

*(4) Бойцов А.И. Преступления против собственности. — СПб., 2002. С. 197-198.

*(5) Кригер Г.А. Квалификация хищений социалистического имущества. — М., 1974. С. 47-48.

*(6) См.: Сирота С.И. Преступления против социалистической собственности и борьба с ними. — Воронеж, 1968. С. 45-46; Матышевский П.С. Уголовно-правовая охрана социалистической собственности в Украинской ССР. — Киев, 1972. С. 40; Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. — М., 1974. С. 32; Владимиров В.А., Ляпунов Ю.И. Социалистическая собственность под охраной закона. — М., 1979. С. 24; Тишкевич И.С. Личная собственность граждан под охраной закона: уголовно-правовые аспекты. — Минск, 1983. С. 15-16.

*(7) Винокуров В. Соотношение причинения ущерба и противоправности изъятия как признаков хищения // Уголовное право. 2004. N 3. С. 15-16.

*(8) Борзенков Г.Н. Объект преступлений против собственности и интересы потерпевших // Вестник МГУ. Серия «Право». 1983. N 4. С. 15.

*(9) Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. — М., 2005. С. 51.

*(10) Владимиров В.А. Квалификация похищений личного имущества. — М., 1974. С. 16.

*(11) См.: Плохова В.И. Указ. соч. С. 137-143.

*(12) Винокуров В. Соотношение причинения ущерба и противоправности изъятия как признаков хищения // Уголовное право. 2004. N 3. С. 17.

*(13) Волженкин Б.В. Служебные преступления. — М., 2000. С. 251-252.

*(14) См.: Калинкович В.Л. Некоторые вопросы уголовной ответственности за взяточничество // Право Беларуси. 2003. N 22. С. 71; Судовы веснiк. 2003. N 3. С. 7.

*(15) См.: Хилюта В. Мошенничество и «мнимое посредничество» // Обзор судебной практики. 2006. N 11. С. 74-78.

*(16) Шишко И.В. Экономические правонарушения: вопросы юридической оценки и ответственности. — СПб., 2004. С. 186.

*(17) См.: Будатаров С.М. Присвоение взятки: преступление против собственности или преступление против интересов государственной службы в органах местного самоуправления? // http://nadzor.pk.ru/

*(18) Фойницкий И.Я. Посягательства личные и имущественные. — Петроград, 1916 // www.uristik.info § 77.

*(19) Именно на таком варианте статьи настаивает Н.А. Лопашенко. См.: Лопашенко Н.А. Преступления против собственности: теоретико-прикладное исследование. — М., 2005. С. 52. Следует также согласиться с тем, что «хищение похищенного» не может быть квалифицировано по статье 175 УК РФ (ст. 236 УК Республики Беларусь), так как подобного рода действия не посягают на сферу экономической деятельности (как, впрочем, и на сферу имущественных отношений), а приобретение или сбыт имущества, заведомо добытого преступным путем, не включает в себя хищение.

Актуальная версия заинтересовавшего Вас документа доступна только в коммерческой версии системы ГАРАНТ. Вы можете приобрести документ за 54 рубля или получить полный доступ к системе ГАРАНТ бесплатно на 3 дня.

Если вы являетесь пользователем интернет-версии системы ГАРАНТ, вы можете открыть этот документ прямо сейчас или запросить по Горячей линии в системе.

«Хищение похищенного» или проблема правовой защиты преступного владения

Кража группой лиц и возврат украденного в тот же день. Что нам светит?

ч.3 ст30-п А ч.2 ст.158 что светит по этой статье

?мне 18 лет суд 23 марта,были вдоем и незакончили кражу и вернули в тот день как украли что грозит условно или что ,и солько времени условка??

Читайте так же:  Мораторий на налог с грузовиков

Ответы юристов (1)

Здравствуйте, Илья!
Для Вас будет полезен п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 N 29 (ред. от 03.03.2015) «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»:

Кража и грабеж считаются оконченными, если имущество изъято и виновный имеет реальную возможность им пользоваться или распоряжаться по своему усмотрению (например, обратить похищенное имущество в свою пользу или в пользу других лиц, распорядиться им с корыстной целью иным образом). Разбой считается оконченным с момента нападения в целях хищения чужого имущества, совершенного с применением насилия, опасного для жизни или здоровья, либо с угрозой применения такого насилия.
Не образуют состава кражи или грабежа противоправные действия, направленные на завладение чужим имуществом не с корыстной целью, а, например, с целью его временного использования с последующим возвращением собственнику либо в связи с предполагаемым правом на это имущество. В зависимости от обстоятельств дела такие действия при наличии к тому оснований подлежат квалификации по статье 330 УК РФ или другим статьям Уголовного кодекса Российской Федерации.

Ваше деяние вообще не является преступлением, поскольку не повлекло имущественного ущерба для собственника имущества. Вы его сразу возвратили, если верить Вашим словам.
Если в отношении Вас уже возбуждено уголовное дело, Вам нужен хороший и грамотный адвокат. Привлечь Вас к уголовной ответственности Вас не должны. Вы не совершала покушения на кражу, поскольку состава кражи в Ваших деяниях нет.

Ищете ответ?
Спросить юриста проще!

Задайте вопрос нашим юристам — это намного быстрее, чем искать решение.

Как оценить ущерб при краже имущества

Предварительное расследование обязательно устанавливает такое обстоятельство, как характер и размер причиненного преступлением вреда, согласно ст. 73 УПК РФ. Он влияет не только на обязанность причинителя возместить ущерб в полном объеме, но и на квалификацию деяния, отделение его от административного правонарушения, поскольку такие нарушения различны по степени общественной опасности.

Под понятием «материальный вред» традиционно понимается стоимость утраченной вещи с учетом амортизационного износа, т.е. это реальный ущерб, причиненный действиями третьих лиц гражданам. Если похищен дорогостоящий объект, учитывается его рыночная стоимость, а не инвентаризационная или указанная в договоре купли-продажи.

Важнейшее направление оценочной деятельности — оценка размера хищения. К моменту возбуждения уголовного дела у специалиста отсутствует объект исследования, бывает и так, что вещь утратила первоначальные свойства. Определить рыночную стоимость можно в рамках проведения судебной экспертизы.

Список возможных объектов оценки находится в ст. 5 Федерального закона № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации». Исходя из этой нормы ущербы и убытки не могут выступать в качестве объекта оценки.

Предметом хищения может быть движимое или недвижимое имущество. Недвижимость, кроме водного и воздушного судна, можно похитить только путем:

  • мошенничества — ст. 159 УК РФ;
  • присвоения или растраты — ст. 160 УК РФ, а также обмана, в том числе с подлогом документов.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 27 декабря 2002 года № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое» разъясняет порядок определения размера похищенного по фактической стоимости на момент совершения кражи. Если сведений об оценке не имеется, необходимо обратиться к экспертам.

Какой бывает ущерб от кражи?

В зависимости от размера ущерба квалифицируется вид преступления. Мелкой кражей считается тайное присвоение чужого имущества, стоимость которого не превышает 1 тыс. рублей, что подпадает под административное наказание по ст. 7.27 КоАП РФ. Штраф составляет пятикратный размер стоимости украденной вещи, но не менее 1 тыс. рублей. При определении цены товара, украденного в магазине, учитывается фактическая стоимость, а не та, что указана на ценнике. Значительным считается ущерб, сумма которого превышает 5 тыс. рублей. Обратите внимание! При определении признаков преступления учитывается не только стоимость украденных вещей, но также такие существенные обстоятельства, как материальное положение потерпевшего, значимость утраченной вещи.

Крупная кража — размер имущества, украденного злоумышленником составляет более 250 тыс. рублей. За такое преступление можно получить штраф в размере от 100 тыс. рублей или лишиться свободы на срок до 6 лет.

За хищение в особо крупных размерах (от 1 млн. рублей) последует наказание, определенное ч. 4 ст. 158 УК РФ, в виде лишения свободы 5-10 лет, а также штраф — 1 млн рублей или 5 годовых зарплат осужденного.

В каких случаях проводится оценка ущерба от кражи?

Оценка ущерба производится экспертами, когда необходимо выяснить стоимость урона, нанесенного имуществу, установить причину этого происшествия и определить размер компенсации. На профессиональном языке речь идет о таксировке ущерба. Заниматься подобной деятельностью вправе только фирмы, официально состоящие в СРО оценщиков.

Не существует особых методов при анализе ценности похищенного имущества, эксперты опираются на положения Федерального стандарта оценки №1. Во многом результат исследования зависит от представленных материалов, применения архивных источников, определения круга методов, которые могут использоваться.

Цели проведения оценки

Цель оценки ущерба при хищении — определить рыночную стоимость украденного имущества, подготовить заключение в соответствии с требованиями Федерального закона № 73-ФЗ «О судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации, УПК РФ, законодательством об оценочной деятельности.

Обратите внимание!

Иногда на оценщика пытаются оказать какое-либо давление. Это возникает в исключительных случаях, когда речь идет о значительном размере вреда.

При давлении на эксперта со стороны лиц, в отношении которых идет уголовный процесс или других заинтересованных граждан, не связанных прямо с расследованием, необходимо в кратчайшие сроки сообщить об этом органу, который назначил экспертизу, или отказаться от ее проведения при наличии обоснованных сомнений в том, что заключение оценщика будет объективным.

Процедура оценки ущерба

Без экспертизы с формированием отчета об оценке рассчитывается рыночная стоимость имущества, если хищение выявлено на предприятии, и материально ответственное лицо признает факт противоправного деяния. Согласно ст. 246 ТК РФ работодатель вправе взыскать с виновного сотрудника рыночную стоимость украденных предметов на основании цен, действующих на дату причинения вреда, в конкретном регионе.

Экспертиза состоит из трех этапов:

  • назначение — вынесение постановления, ознакомление с ним всех сторон с разъяснением прав, направление материалов дела на экспертизу;
  • непосредственно исследование специалистом, составление заключения или сообщения о невозможности дать заключение по вопросам, которые поставил орган, осуществляющий производство по делу;
  • ознакомление сторон с результатами исследования.

Результат проведения оценки

Когда необходимо оценить размер причиненного в результате кражи ущерба, обращение к оценщикам происходит, как правило, в рамках судебной экспертизы. Рыночную стоимость украденного имущества определяют для предъявления иска к виновному лицу, если такового находят, или для получения страховых выплат при наличии у пострадавшего страховки.

Основу исследования составляет цена украденной вещи на момент совершения хищения. Но окончательный вывод о размере ущерба делает не судебный эксперт, а суд или следователь по делу о краже. Эксперт готовит заключение по результатам исследования. Чтобы этот документ был признан судом значимым, он должен соответствовать определенным требованиям:

  • наличие у организации права на занятие оценочной деятельностью;
  • документальное подтверждение квалификации эксперта;
  • наличие обязательного страхования деятельности специалистов.

Для оценки ущерба от кражи необходимо не только обладать особыми знаниями в области оценки стоимости, но также разбираться в законодательстве о государственной судебно-экспертной деятельности, процессуальные права и обязанности, УК РФ, поскольку от проведенного исследования зависит квалификация преступления. В свете этого на эксперте лежит высокая ответственность за получаемый результат.

Необходимо учитывать, что предметом хищения не являются вещи, которые не имеют экономической ценности:

  • рукописи книг;
  • большинство документов;
  • курсовые и дипломные работы студентов;
  • сувениры.

Предметом хищения могут являться ценные бумаги и деньги, а также иные документы, которые предоставляют имущественные права предъявителю, — талоны на питание, проездные билеты, карты платы за интернет.

При краже в магазине вменяют оптовую цену товара, поскольку именно она составляет реальный ущерб предпринимателя. Упущенную выгоду, как показывает судебная практика, не считают.

Обратите внимание!

При хищении изношенной, морально устаревшей вещи учитывают ее амортизацию, износ, для чего на стадии предварительного расследования проводя товароведческую экспертизу.

Согласно п. 25 постановления Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» от 27 декабря 2007 г. № 51 при отсутствии сведений о цене похищенного имущества его стоимость может быть установлена на основании заключения эксперта-товароведа.

Товароведческая экспертиза исследует продовольственные и непродовольственные товары, упаковку и тару, сырье и полуфабрикаты, а также документы, указывающие на условия производства, хранения, транспортировки и использования продукции, и часто проводится в комплексе с трасологическими, судебными исследованиями веществ и материалов.

Если вы хотите обсудить с юристом проблему оценки ущерба при краже имущества, мы предлагаем вам связаться с нашим специалистом по телефону или через сайт.

§ 2. Понятие хищения чужого имущества

В соответствии с ч. 1 примечания к ст. 158 УК РФ под хищением понимаются совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Непосредственный объект хищений совпадает с видовым объектом. Предметом хищений является чужое имущество, т.е. предметы материального мира, не являющиеся собственностью посягающего, обладающие следующими юридическими признаками:

Физический — имущество должно иметь характеристики предмета материального мира. Поэтому материя в виде поля (электрического, энергетического) не может быть предметом хищения. Не расцениваются в качестве предмета хищения результаты интеллектуальной деятельности и исключительные права на них — интеллектуальная собственность (например, результаты открытия, изобретения и пр.).

Экономический — в имуществе должен быть овеществлен человеческий труд, т.е. оно должно иметь какую-либо денежную стоимость. Особое значение имеет этот признак чужого имущества при разграничении хищений и ряда экологических преступлений.

В соответствии с п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 ноября 1998 г. № 14 «О практике применения судами законодательства об ответственности за экологические правонарушения» завладение природными объектами, в которые в той или иной форме вложен человеческий труд, должно расцениваться как хищение (например, вылов рыбы, добыча водных животных, выращиваемых различными предприятиями и организациями в специально устроенных или приспособленных водоемах, а также завладение дикими животными и птицей, находящимися в вольерах или питомниках)1.

Аналогично решается вопрос квалификации завладения драгоценными металлами и камнями из естественной среды, если оно происходит в пределах обособленной территории горно-добывающего предприятия, то расценивается как хищение; если изъятие названных предметов происходит вне территории указанного объекта, то речь о хищении идти не может.

Читайте так же:  330 федеральный закон

Таким образом, чужое имущество как предмет хищения представляет собой товарно-материальные ценности — овеществленный труд человека. Такое имущество может быть движимым и недвижимым, сложной или неделимой вещью[494].

Предметом хищения являются деньги как универсальное средство платежа и неименные ценные бумаги, удостоверяющие имущественные права, осуществление и передача которых возможны при их предъявлении (в соответствии со ст. 143 ГК РФ к ним относятся государственные и иные облигации, вексель, чек, депозитарный и сберегательный сертификат, банковская сберегательная книжка на предъявителя, коносамент, акция, приватизационная ценная бумага). В судебной практике предметом хищения расцениваются и другие документы, удостоверяющие имущественные права при их предъявлении и не требующие дополнительного оформления; к названным документам могут быть отнесены единые проездные абонементы и талоны для проезда на городском транспорте[495].

В соответствии с п. 6 постановления Пленума Верховного Суда РСФСР от 23 декабря 1980 г. № 6 «О практике применения судами РСФСР законодательства при рассмотрении дел о хищениях на транспорте» завладение документами, дающими право на проезд только после внесения в них дополнительных данных (например, бланки железнодорожных и авиабилетов), квалифицируется как приготовление к хищению; оконченным это преступление (мошенничество) является после реализации фальсифицированного документа[496].

Предметом хищения в данном случае является не сам документ, а деньги, полученные в результате его сбыта.

Такой же правовой оценке подлежат случаи завладения:

иными документами, не содержащими каких-либо имущественных прав (например, товарными накладными, товарными чеками, квитанциями и т.д.);

именными ценными бумагами (аккредитивами, именными сберегательными книжками и пр.);

легитимационными знаками (например, номерками и жетонами из гардеробов).

Предметом хищения также может быть незаконно находящееся у других лиц чужое имущество (по принципу «хищение ранее похищенного является хищением»).

В случае незаконного завладения предметами, находящимися в ограниченном обороте либо изъятых из гражданского оборота (например, радиоактивных веществ, оружия, наркотических средств и пр.), ответственность наступает по более специальным нормам (ст. 221,226,229 УК РФ).

Присвоение чужого имущества, выбывшего из владения собственника (потерянного, брошенного), в настоящее время не расценивается как преступление и может влечь гражданско-правовую ответственность.

Объективная сторона хищения состоит в изъятии и (или) обращении чужого имущества в пользу виновного или иных лиц.

Изъятие как действие виновного означает противоправное обособление имущества из владения собственника, т.е. установление преступником незаконного физического обладания таким имуществом.

Обращение чужого имущества в свою пользу или пользу других лиц означает, что виновный ставит себя на место собственника имущества, т.е. незаконно осуществляет все правомочия последнего. При этом юридическим собственником имущества похититель не становится, так как закон говорит не о переходе похищенного имущества «в собственность» виновного или третьих лиц, а о переходе такого имущества «в пользу» или в «незаконное владение» последних.

При совершении большинства хищений изъятие и обращение чужого имущества неразрывно связаны друг с другом. Лишь при растрате чужого имущества виновный не обязательно устанавливает физическое господство над вещью, и объективная сторона такого хищения выражается сразу в обращении чужого имущества в пользу похитителя либо другого лица.

В судебной практике прочно устоялась позиция, согласно которой любое хищение (кроме разбоя) считается оконченным не в момент противоправного завладения чужим имуществом, а в тот момент, когда у виновного появилась реальная возможность распорядиться похищенным имуществом по своему усмотрению либо пользоваться им. Поэтому, например, задержание на месте преступления лица, изъявшего чужое имущество, но не получившего возможности распорядиться похищенным, расценивается как покушение на хищение.

Т. и 111., изъяв покрышки из одного хранилища, оставили их у другого хранилища. Оба хранилища находятся на территории, обнесенной забором и охраняемой сторожами. Последние видели преступников, пытавшихся закрыть дверь хранилища и убежавших при их появлении, а затем обнаружили и оставленные ими покрышки.

Следовательно, виновные не получили вопреки своей воле возможности Распорядиться по своему усмотрению или пользоваться имуществом, изъ-

ятым из хранилища, в связи с чем их действия надлежит квалифицировать

-$сак покушение на хищение[497].

Таким образом, обязательным признаком любого (за исключением разбоя) хищения является наступление определенного последствия — причинения прямого материального ущерба собственнику либо иному законному владельцу, выраженного в уменьшении физического объема имущества потерпевшего. Иные последствия хищения (упущенная выгода, моральная травма и пр.) не являются конструктивным признаком хищений.

Юридическое определение момента окончания хищений (за исключением разбоя) является примером того, как доктринальная позиция стала впоследствии судебным правилом квалификации и, наконец, «буквой» уголовного закона[498].

Уголовный закон не указывает минимальный размер наказуемого материального ущерба при хищении. Однако согласно положениям ст. 7.27 КоАП РФ (в редакции Федерального закона от 31 октября 2002 г. № 133- ФЗ) в случае кражи, мошенничества, присвоения и растраты имущества стоимостью менее одного минимального размера оплаты труда уголовная ответственность по ст. 158,159,160 УК РФ не наступает, а содеянное расценивается как мелкое хищение и влечет административную ответственность. С точки зрения закона при этом должны отсутствовать признаки, отягчающие ответственность за совершение указанных хищений.

Полагаем, что данное положение противоречит принципам законности и справедливости. Действительно, если стоимость похищенного в результате кражи, мошенничества, присвоения или растраты сама по себе не дает основания для наступления уголовной ответственности, то любая иная характеристика тем более не должна расцениваться в качестве криминообразующей.

При хищении чужого имущества путем грабежа либо разбоя его размер для признания содеянного уголовно значимым хищением роли не играет[499].

Необходимо отметить, что в случаях совершения хищений в форме кражи, мошенничества, присвоения и растраты, формально являющихся уголовно наказуемыми, также может быть применено положение ч. 2 ст. 14 УК РФ о непризнании содеянного преступлением в силу его малозначительности. В то же время правило о малозначительности не может быть применено при насильственном грабеже и разбое.

Обязательным признаком хищения является противоправный, безвозмездный и корыстный характер изъятия и обращения чужого имущества.

Противоправность хищения означает уголовно-правовую запрещен- ность того или иного способа совершения хищения. В УК РФ в зависимости от способа хищения выделяются шесть форм хищения: кража, мошенничество, присвоение, растрата, грабеж и разбой. Неизвестные уголовному закону способы изъятия и обращения чужого имущества ответственность по ст. 158-162 УК РФ влечь не могут.

Безвозмездность хищения означает, что собственнику либо законному владельцу не предоставляется взамен изъятого имущества как минимум равный эквивалент последнего (в натуральном или денежном исчислении). Если в процессе изъятия или сразу после него стоимость изъятых вещей полностью возмещается, хищение отсутствует. В случае, когда потерпевшему предоставлено меньшее возмещение на момент изъятия, содеянное расценивается как хищение чужого имущества в той части, которая не получила возмещение. Частичное возмещение стоимости изъятого имущества обязательно учитывается при определении размера причиненного ущерба. Кроме того, если неэквивалентное возмещение похищенного при совершении кражи, мошенничества, присвоения или растраты государственного и общественного имущества составляет менее одного размера минимальной заработной платы, содеянное расценивается как мелкое хищение, влекущее административную ответственность.

В то же время существует устойчивое судебное понимание того, что добровольное возвращение похитителем ранее похищенного им имущества не является обстоятельством, влияющим на решение вопроса о виновности или квалификации преступления1.

Не расценивается как безвозмездное присвоение лицом денежных средств, законно причитающихся, но невыплаченных лицу (например, при невыполнении трудового договора, договора подряда и пр.). В данном случае, исходя из фактических обстоятельств, речь может идти о самоуправстве виновного.

Стоимость похищенного в любом случае исчисляется на момент совершения изъятия чужого имущества.

В настоящее время уголовно значимые размеры похищенного исчисляются в абсолютных денежных суммах. В примечании к ст. 158 УК РФ содержится указание на следующие размеры похищенного чужого имущества, влияющие на квалификацию:

‘ • значительный ущерб — не менее 2,5 тыс. рублей;

крупный размер — свыше 250 тыс. рублей;

особо крупный размер — свыше 1 млн рублей.

Корыстный характер хищения означает, что виновный имеет цель получить для себя или третьих лиц материальную выгоду за счет чужого имущества. При этом такое имущество должно быть навсегда обращено в пользу виновного либо других лиц. Временное заимствование чужого имущества на некоторое время (при условии их возвращения) без согласия собственника или иного владельца не расценивается как хищение.

Ленинским районным судом г. Тюмени Ш. (ранее судимый) осужден по п. «б» ч. 2 ст. 158, п. «б» ч. 2 ст. 166 и по ч. 2 ст. 325 УК РФ. Он признан виновным в том, что 19 сентября 1998 г. в состоянии алкогольного опьянения в квартире гражданина П. воспользовался тем, что тот заснул, тайно, из корыстных побуждений, похитил сумку из кожзаменителя, в которой находились документы на имя потерпевшего: паспорт, военный билет, трудовая книжка, доверенность на право управления автомобилем и технический паспорт на данный автомобиль, а также три ключа стоимостью по 10 рублей каждый. Воспользовавшись этими документами и ключами, Ш. совершил угон принадлежащего П. автомобиля.

Президиум Тюменского областного суда 2 июля 1999 г. изменил приговор, указав следующее. Допрошенный в ходе предварительного следствия Ш. показал, что в результате распития спиртных напитков потерпевший опьянел и лег спать. Он, Ш., решил воспользоваться данной ситуацией и съездить к родственникам, завладев автомобилем П., а затем, по приезде, вернуть машину законному владельцу, для чего взял ключи и документы, находившиеся в сумке потерпевшего (впоследствии он добровольно вернул потерпевшему машину и документы). Потерпевший подтвердил возврат Ш. похищенного.

При таких обстоятельствах вывод суда о наличии в действиях осужденного признаков хищения чужого имущества, а также похищения документов необоснован, поскольку Ш., завладев автомобилем потерпевшего без цели хищения, желая временно воспользоваться им, не имел умысла обратить машину и вещи в свою собственность1.

Неправомерное завладение чужим имуществом с другой целью (например, с целью личной мести) также не образует состав хищения.

Субъект хищения. При краже, грабеже и разбое ответственность наступает с 14 лет, при мошенничестве, присвоении или растрате, а также хищении предметов, имеющих особую ценность, — с 16 лет.

Субъективная сторона любого хищения включает в себя вину в форме прямого умысла, т.е. виновный должен осознавать противоправный, безвозмездный характер изъятия (обращения) имущества, принадлежащего собственнику или законному владельцу, предвидеть наступление имущественного ущерба в результате своих действий и желать его наступления. Кроме того, обязательному установлению подлежит указанная в законе корыстная цель при совершении хищения.

В литературе нередко указывается, что корыстной цели при совершении хищения всегда сопутствует корыстный мотив его совершения[500], однако закон говорит о необходимости наличия только указанной цели виновного.