Частная собственность спарты

Право Афин и Спарты

Право древней Спарты

Основным источником права Спарты был обычай. О законах народного собрания мало что известно, хотя таковые, по всей вероятности, до 6 в. до н.э. еще не применялись. Каких-либо кодексов до нас не дошло. О тех или других нормах гражданского и уголовного права мы узнаем из сочинений греческих историков Геродота, Фукидида, Плутарха и др. Вообще же в силу отсталого характера спартанской экономики правовая системы Спарты была развита, значительно меньше, чем в Афинах.[21]

Всей совокупностью гражданских политических прав пользовалось сравнительно малочисленная группа спартанцев (спартиатов), обитавших в городе Спарта. Юридически спартанцы считались равными друг, другу. Равенство спартанцев объясняется необходимостью держаться постоянно в боевой готовности, военным лагерем перед лицом рабов и зависимых периэков. Характерной чертой общественного строя были совместные трапезы (сиссистии), участие которых являлось обязательным и было показателем принадлежности к спартанскому гражданству.

Сохранение сиссистий имело целью поддержать и сохранить военную дисциплину. Спартанцы надеялись, что «воин не покинет своего товарища по столу».[22]

В Спарте в VI – V вв. до н. э. не существовало частной собственности на землю в том виде, в каком она существовала при развитой античной собственности. Юридически верховным собственником всей земли считалось государство. Земля принадлежала всему классу свободных рабовладельцев спартиатам.

Отдельным гражданам с момента их рождения государство предоставляло земельные участки, которые обрабатывались илотами. Надел (клер) считался семейным, его единство поддерживалось тем, что после смерти владельца он переходил по наследству старшему брату. Младшие же оставались на участке и продолжали хозяйничать.

Купля-продажа земли, равно как дарение, считались незаконными. Однако с течением времени наделы стали дробиться, началась концентрация земли в руках у немногих. Около 400 г. до н.э. эфор Эпитадей провел закон (ретру), по которому хотя и запрещалась купля-продажа земли, но зато разрешалось дарение и свободное завещание.[23]

Семья и брак в Спарте носили черты архаичности. Хотя в классовом обществе существует моногамная форма брака, но в Спарте удержался (в виде пережитка группового брака), т. н. «парный брак». В Спарте само государство регулировало брачные отношения. В целях получения хорошего потомства занимались даже подбором супружеских пар. Каждый спартанец по достижении определенного возраста обязан был жениться. Органы государственной власти наказывали не только за безбрачие, но и за позднее вступление в брак и за дурной брак. Принимались меры и против бездетных браков.

Многие обычаи семейной жизни также восходили к первобытнообщинному строю. Ярким примером этого может служить обряд заключения брака путем похищения девушки-невесты. «Невест брали украдом, но не слишком юных, недостигших брачного возраста, а цветущих и созревших».[24]

Семья в Спарте была моногамная, но допускались внебрачные отношения и для мужа, и для жены – пережитки группового брака. Семья в Спарте как бы заморожена на стадии парного брака, а в некоторых отношениях напоминала еще более раннюю ступень – брак групповой. Заключение и расторжение брака не представляло трудностей. Можно было иметь две жены. Несколько братьев могли иметь общую жену. Человек, которому нравилась жена его друга, мог делить ее с ним.
»Муж молодой жены, — говорит Плутарх, — если был у него на примете порядочный и красивый юноша. мог ввести его в свою опочивальню, а родившегося от его семени ребенка признать своим».[25] Чувство ревности Ликург «изгнал» как недостойное. Вместе с тем не стало (юридически) и прелюбодеяний. Невест все еще брали уводом, но этот увод был фактически узаконен.

Рождение женщиной ребенка от доблестного воина – друга ее мужа приветствовалось и государством, и обществом, т. к. «. дети вырастают хорошими, коль скоро происхождение их хорошо.»
Плутарх об этом говорит так: «Ликург решил, что дети принадлежат не родителям, а всему государству, и потому желал, чтобы граждане рождались не от кого попало, а от лучших отцов и матерей».[26]

Таким образом, право древней Спарты основывалось прежде всего на интересах государства.

Право древних Афин

Древнейшим источником афинского права являлся естественный обычай. Обычное право впервые было записано в 621 г. до н. э. при архонте Драконте. Эвпатриды стремились ограничить пережитки родового строя и, прежде всего, кровную месть, обеспечить свою личную и имущественную неприкосновенность. Необходимостью являлось ограничение власти архонтов, произвольно толковавших обычай.

Законы Драконта, относящиеся к VII веку до н. э., считаются древнейшей систематизацией афинского права. Даже в древности говорили, что они написаны кровью. Известны они своей непомерной жестокостью; укравшие овощи и плоды несли то же наказание, что и отцеубийцы, – смертную казнь. «Когда Драконта спросили, — пишет Плутарх, — почему он за большую часть преступлений назначил смертную казнь, он, как говорят, отвечал, что мелкие преступления, по его мнению, заслуживают этого наказания, а для крупных он не нашел большего».[27]

Тем не менее, эти законы ограничивали власть архонтов. Еще одним немаловажным шагом вперед было то, что принцип ответственности по правилам талиона был отменен.

Шагом вперед было и то, что по законам Драконта убийство рассматривалось как причинение материального ущерба, но теперь оно квалифицировалось как антиобщественное деяние. Впервые вводится понятие умысла и неосторожности. Наказания за крупные и мелкие преступления были одинаковы – смертная казнь.

В начале VI в. до н.э. и позже одним из основных источников гражданского права было законодательство Солона. При Солоне законы Драконта были отменены, за исключением нескольких постановлений об убийстве. С тех пор афинское право оставалось несистематизированным. Значительная часть его была, как и в прежние времена, неписаным обычаем. Производя суд, гелиэя могла создавать каждый раз новую – норму, руководствуясь убеждением.

В V – IV в. до н.э. все большее значение приобретает закон, т. е. постановление народного собрания.

Основным источником афинского права в период расцвета демократии был закон. Его строгое соблюдение признавалось непременным элементом демократии. В гражданской присяге молодого афинянина говорилось: «И я буду слушаться власти. и повиноваться установленным законам. и если кто-нибудь будет отменять законы или не повиноваться им, я не допущу этого, но буду защищать их один и вместе со всеми».[28]

После того как Греция была завоевана Филиппом Македонским (отцом Александра), Афины и многие другие полисы потеряли свою независимость. Тем не менее каждый город имел собственное право, во многом отличавшееся от права других городов. Как бы ни рассматривались судебные споры, они должны были решаться на основе местного права.

Когда в результате объединения Греции под властью Македонской монархии аттический (афинский) язык стал господствующим, оттеснив другие диалекты, законы и указы стали писаться на этом языке и притом по одной и той же «общей форме».
Публиковались декреты на специальных стелах – вертикально поставленных каменных досках — или на табличках. Хранились они в здании городского управления. Можно было заметить, пишет историк эллинизма В. Тарн, что, чем декреты были незначительнее по своему содержанию, тем они были многословнее.

С этого же времени появляются в Греции настоящие, то есть профессиональные, юристы, поскольку требовалось знание права всех основных ее городов, а это было делом нелегким.

Имущественные правоотношения достигли в древних Афинах высокой степени развития. Собственник имущества имел ничем не стесненное право распоряжения землей, скотом, рабами и прочим своим добром. Широкое распространение денежных отношений, особенно ростовщичества, позволяло накоплять большие состояния.
В IV веке до н. э. самым богатым человеком в Греции считали некоего Дифила. У него было 160 талантов. Средним состоянием было приблизительно 1/5-1/4 таланта.

Частная собственность, возведенная в ранг священной и неприкосновенной, охраняется самыми суровыми мерами. Воровство наказывается, как правило, смертной казнью. Термин «священный и неприкосновенный» возник в Древней Греции. Он был применен первоначально к тем городам и храмам, которые добились признания их земли и собственности неприкосновенными во время войны, свободными от ареста и пр.

Особую разработку получают обязательственные правоотношения, главным образом способы обеспечения займов: залоги (в том числе ипотека), задаток, поручительства третьих лиц и т. д.[29]

В Афинах сравнительно высокого уровня достигла частная собственность, хотя она и носила на себе следы своего происхождения из коллективной общинной собственности. В интересах общества в целом частная собственность ограничивалась. Это выражалось в том, что на собственников государством налагались значительные повинности. Практиковались частные конфискации имущества.[30]

Энергично защищалась собственность на раба, который, как и везде, считался «говорящим орудием», не имевшим даже собственного имени, а только кличку.

О широкой свободе распоряжения собственностью и владением свидетельствует наличие разного вида сделок: договора товарищества, купли-продажи, найма, ссуды, займа, личного найма и подряда, поклажи и т. д. В одном из законов говорилось: «Каждый может отдать свое имущество любому гражданину, если он не лишился рассудка, не выжил из ума от старости или не попал под влияние женщины».[31]

Брак считался разновидностью договора купли-продажи, причем невеста рассматривалась как объект сделки. Вступление в брак считалось обязательным, уклонение от женитьбы расценивалось как забвение культа предков. К холостякам относились как к больным. Нарушение супружеской верности не имело для мужа юридических последствий. Супругу разрешалось иметь в своем доме наложницу. После отца господином женщины был муж. Женщина не могла от собственного имени заключать сделки. Застигнув на месте преступления любовника жены, оскорбленный супруг мог безнаказанно убить его.

Разрешался брак между дядей и племянницей, братом и сестрой. Последнее считалось проявлением уважения к обычаям старины. При наличии сыновей дочь не получала наследства. Власть домовладыки была весьма значительной. Отец при малейшей непочтительности к себе со стороны детей мог лишить их наследства.

В уголовном праве заметны пережитки родового строя. В ряде случаев признавалась кровная месть. Дела об убийстве, как правило, возбуждались родственниками. За убийство можно было откупиться. Обвинение могло носить характер частного или публичного. Афинскому уголовному праву были известны следующие виды преступлений:

Государственные преступления (государственная измена, оскорбление богов, обман народа, внесение в народное собрание противозаконных предложений, ложный донос по делам о политических преступлениях).

Преступления против личности. Помимо убийств, сюда следует отнести: причинение увечья, нанесение побоев, клевету, оскорбление.

Преступления против семьи (дурное обращение детей с престарелыми родителями, опекуна с сиротами, родственников с дочерьми-наследницами).

Имущественные преступления. При краже, если таковая совершалась ночью, преступника дозволялось убить на месте преступления.

Уголовное право Афин по сравнению с гражданским правом было менее развито. Ранее всего это проявляется в пережиточном сохранении институтов и представлений доклассовой эпохи, особенно кровной мести.[32]

Дела о ранениях, увечьях, оскорблениях, кражах, а также все дела об убийствах и прелюбодеяниях могли быть предметом рассмотрения в суде не иначе как по заявлению заинтересованной стороны.
Оскорбление и даже убийство посла считались преступлениями против религии: личность посла находилась под защитой богов.
Среди государственных преступлений наиболее тяжкими считались: государственная измена, покушение на демократический строй правления и безбожие. Виновные в этих преступлениях наказывались смертью.
Строго различались убийства умышленное, которое влекло за собой смертную казнь, и неосторожное, или случайное, наказанием за которые было изгнание из государства.

Крайне разнообразны применявшиеся судами наказания. Среди них четвертование, разрывание деревьями и животными, осуждение на голодную смерть. Самым гуманным было, по-видимому, отравление – способ, которым был казнен философ Сократ.
Древнегреческий драматург Эсхил перечисляет в трагедии «Эвмениды» наказания: «Тут храм – не место лобное, где плетью бьют, Выкалывают очи, рубят головы, Камнями поражают, четвертуют, рвут, Скопят, увечат, с долгим воем корчатся Посаженные на кол. ».[33]

Тюремное заключение было только предварительным. Тюрьмами, как об этом пишет Плутарх, служили подземелья, куда не проникал ни свет, ни воздух, без окон и дверей.

Широко применялись бесчестящие наказания, лишение прав гражданства.

В некоторых полисах, например Гортине (О. Крит), прелюбодея увенчивали венком из шерсти в знак его распущенности (намек на козлоногих сатиров). Он лишался, кроме того, имущества и гражданских прав.

В числе наказаний встречались: смертная казнь; продажа в рабство; телесное наказание; лишение свободы; штрафы; конфискация; атимия, т. е. бесчестье (лишение некоторых, либо всех гражданских прав).

В наказании видели главным образом страдание, мучение. Страх перед мучением – главное, что должны внушать человеку закон и суд. В этом – путь к справедливости. Эсхил в трагедии «Агамемнон» пишет: «Страданьем учит нас правды суд по божьи жить».

Определение наказания зависело от тяжести преступления, а также таких характеристик участия в преступном деянии, как покушение, приготовление, подстрекательство, соучастие. Афинскому уголовному праву хорошо известно понятие смягчающих вину обстоятельств. Все это было показателем относительно высокой юридической культуры, немыслимой без тех успехов, которых достигли в Афинах философия, искусство, науки. В известном деле Ореста, убившего из мести мать, хор, непременный участник древнегреческой трагедии, упрекает Аполлона в том, что это он подстрекал сына убить мать: «Единый ты преступник».[34]

Рассмотрению дела в афинском суде предшествовало предварительное следствие. Обвинитель и обвиняемый могли давать показания, требовать допроса свидетелей, представлять вещественные доказательства. Показания запечатывались в специальный сосуд и в таком виде представлялись в суд.

Основным элементом судебного следствия были речи сторон. Стороны обычно требовали прочтения показаний, данных на предварительном следствии, или оглашения соответствующего закона. «Прочти показания такого-то», «Прочти закон», — говорили они секретарю суда.

Составить судебную речь было непросто. Адвокатуры в нашем понимании не было. Следовало даже скрывать помощь квалифицированного лица. Однако она была неизбежной.
Написанную кем-либо речь заучивали наизусть. Требовалось, чтобы она была лишена ненужных украшений, насыщена фактами, а главное – логическими заключениями. Считалось признаком правоты и искренности закончить речь до истечения регламента, предоставив оставшееся время противнику.

Свои показания стороны давали под присягой. Судьи-присяжные выслушивали доводы сторон и свидетелей. Председательствующий делал заключение и напутствовал судей. Присяжные могли принять любое решение. Так, в случае с Орестом они избирают оправдание, хотя самый факт преступления никем не отрицался. Их убеждение, свободное от посторонних влияний, должно было основываться на «испытании улик», на доказательствах. При этом они могли входить в оценку качества самих показаний. Не исключено, что при неясности дела сомнение толковалось в пользу обвиняемого.

Об этом свидетельствует так называемая Гортинская правда (составлена на о. Крит в V в. до н.э.), сохранившая сведения о правовых институтах, присущих всему греческому миру той эпохи. Так, в случае спора о рабе предписывается судьям: «Если же один будет спорить, что это свободный, а другой, что это раб, тогда пусть будет преимущество за тем, кто будет утверждать, что это свободный».[35]
Вначале решался вопрос о виновности лица («виновен» – «невиновен»).

Если вердикт присяжных был обвинительным, приступали к определению меры наказания. Голосование было тайным. При равном счете голос председательствующего давал перевес. Особой торжественностью отличался процесс в ареопаге. Здесь все дышало стариной. Судили ночью, чтобы судьи не видели лиц (недаром богиню правосудия Фемиду изображали с завязанными глазами). Присягали на освященных внутренностях животных. Камень, на котором стоял обвинитель, назывался камнем непрощения, камень обвиняемого – камнем обиды. Приговор постановлялся на третий день. До его обнародования обвиняемый мог избавить себя от наказания, добровольно покинув Афины.

Что касается источников права, то о законах народного собрания известно немного, хотя таковые, по всей вероятности, до VI в. до н.э. еще не применялись. Каких-либо кодексов до нас не дошло.

Вещное право. В Спарте в IV–V вв. до н.э. не существовало частной собственности на землю у рабов в том виде, в каком она сложилась в развитом античном праве. Юридически верховным собственником всей земли и рабов считалось государство. Земля принадлежала всем свободным спартиатам, коллективным рабовладельцам. Отдельным гражданам государство предоставляло земельные участки, которые обрабатывались илотами. Надел считался семейным, его единство поддерживалось тем, что после смерти владельца он переходил по наследству старшему брату. Младшие же оставались на участке и продолжали хозяйничать. Купля-продажа земли, равно как дарение, считались незаконными. Однако с течением времени наделы стали дробиться, началась концентрация земли в руках немногих. Около 400 г. до н.э. эфор Эпитадей провел закон (ретру), по которому хотя и запрещалась купля-продажа земли, но зато разрешалось дарение и свободное завещание.

Семейное право. Семья и брак в Спарте носили черты архаичности. Хотя в античном обществе сложилась моногамная форма брака, в Спарте удержался (в виде пережитка группового брака) так называемый парный брак. Брачные отношения в Спарте регулировало государство. В целях получения хорошего потомства занимались даже подбором супружеских пар. Каждый спартанец по достижении определенного возраста обязан был жениться. Органы государственной власти наказывали не только за безбрачие, но и за позднее вступление в брак и за дурной брак. Принимались меры и против бездетных браков (пара подбиралась государством).

Спарта оказала значительно меньшее влияние на развитие государственности и права в истории, чем Афины. Если афинская демократия была для своего времени прогрессивным явлением, так как сделала возможным высокое развитие, расцвет греческой культуры, то Спарта в области материальной культуры не дала ничего, достойного упоминания. Она во всем себя проявляла как государство реакционное и архаичное, оплот консервативной рабовладельческой аристократии. В древности Спарта славилась только великолепным для своей эпохи войском да жесточайшим террором в отношении рабов (илотов), которых старалась держать в вечном страхе и повиновении.

Константин Леонтьев о Спарте и коммунизме

Очень я уважаю Константина Леонтьева. Почти также как Фридриха Ницше. А может даже ровно также. А то и больше. Не знаю. Специально не измерял. Но очень уважаю. Хотя и не со всем всегда согласен. Но в целом – брависсимо. Такой уникальный в своём роде русский мыслитель, который был и не западником, и не почвенником. Очень они с Ницше друг на друга (как мыслители) похожи. Единственное чем отличаются – это отношением к христианству. Леонтьев апологет христианства, а Ницше – ровно наоборот. Но в остальном, если бы они встретились, то наверняка были бы дружки не разлей вода.

Так вот. У Константина Леонтьева есть программная работа «Византизм и славянство» (1873 г.). И вот он там промеж прочего упомянул Спарту. Не могу удержаться, чтобы не процитировать:

«Спарта под конец своего существования изменила только одну существенную черту своего быта: она освободилась от стеснительной формы своего аристократического сословного коммунизма, по которому все члены неравных горизонтальных словё были внутри этих словё равным между собою… В ней стало больше политического равенства, но меньше экономического».

Тут интересно то, как в 70-х годах XIX века в России воспринималось понятие коммунизм. «Спартанский аристократический сословный коммунизм». Лихо сказано.

Вот ещё одно упоминание Леонтьевым коммунизма (в той же работе). Любопытно, насколько точно Леонтьев предсказал этот самый коммунизм:

«Всякое начало, доведённое односторонней последовательностью до каких-нибудь крайних выводов, не только может стать убийственным, но даже и самоубийственным. Так, например, если бы идею личной свободы довести до всех крайних выводов, то она могла бы, через посредство крайней анархии, довести до крайне деспотического коммунизма, до юридического постоянного насилия всех над каждым или, с другой стороны, до личного рабства. Дайте право людям везде продавать или отдавать себя в вечный пожизненный наем из-за спокойствия, пропитания, за долги и т.п., и вы увидите, сколько и в наше время нашлось бы крепостных рабов или полурабов по воле».

Ни добавить, ни убавить. О чём, собственно, стонут нынче любители СССР? Да вот по этому самому – по пожизненному гарантированному найму, гарантирующему спокойствие и пропитание (в современной интерпретации конечно речь шире, чем только о пропитании, но это сути не меняет). Советский патриот сегодня – это потенциальный государственный раб или полураб, стонущий о том, что государство никак не желает принять его в рабство.

Антагонизм двух крупнейших полисов Древней Греции: Афин и Спарты. Афинская демократия

Любые студенческие работы — ДОРОГО!

100 р бонус за первый заказ

К VI—V вв. до н.э. на первый план среди нескольких сотен древнегреческих полисов выдвигаются два наиболее крупных и сильных в военном отношении государства-города: Афины и Спарта. Под знаком антагонизма этих двух полисов развертывалась вся последующая история государственности Древней Греции. В Афинах, где наиболее полное развитие получили частная собственность, рабство, рыночные отношения, где сложилась гражданская община, связывающая ее членов при всем различии их имущественных и политических интересов в единое интегральное целое, античная демократия достигает своей вершины и становится, как свидетельствует последующая история, огромной созидательной силой.

В противоположность Афинам Спарта вошла в историю как образец аристократического военно-лагерного государства, которое ради подавления огромной массы подневольного населения (илотов) искусственно сдерживало развитие частной собственности и безуспешно пыталось сохранить равенство среди самих спартиатов. Таким образом, соперничество Афин и Спарты вылилось в своеобразное соревнование двух разных гражданских и политических общин в Греции. Поучительным в истории древнегреческой государственности является то, что конфронтация двух «полисных сверхдержав» втянула весь греческий мир в кровопролитную и затяжную Пелопоннесскую войну, результатом которой стало ослабление всей полисной системы и падение демократических институтов. В конечном итоге и Афины, и Спарта оказались добычей Македонской монархии.

Причиной гибели дневнегреческой государственности, в частности Афин, ставших идеалом демократического государства, основанного на автономии частного собственника как полноправного члена гражданской общины, является не столько рабство, сколько внутренняя слабость самого полисного устройства государства. Это устройство, связанное с заранее данными территориальными и политическими параметрами, не имело простора для политического маневра и для дальнейшей поступательной эволюции.

Утверждение полисной системы имело результатом активизацию правотворческой деятельности и ее постепенное освобождение от религиозно-мифологической оболочки. На смену неписаным обычаям, толкование которых нередко произвольно осуществлялось светской или греческой аристократией, приходит закон, имеющий светский характер и выраженный обычно в письменной форме.

Начало новой демократической конституции в Афинах, предусматривающей разработанную процедуру принятия законов народным собранием, было заложено реформами Солона и Клисфена в VI в. до н.э. В чем же значение реформы Клисфена? Почему ее называли так же, как и реформу Солона, «политической революцией»? Ответ на этот вопрос очевиден. Общественное развитие привело к сосредоточению богатств в руках значительного числа неродовитых граждан, составивших имущий класс Афин. Политическая власть должна была отныне служить их целям. Родоплеменное деление препятствовало этому: в органах родового строя господствовала родовая аристократия. Территориальное разделение сокрушило это господство. Вместе с тем окончательно побеждает государство рабовладельцев — знатных и незнатных.

Клисфену же принадлежит изобретение остракизма. Так называлось изгнание из государства, применяемое в качестве политической меры, а не наказания. Остракизм применялся по тем соображениям, что тот или иной политический деятель своим авторитетом, своими связями может способствовать возникновению смут. Изгнание назначалось обыкновенно на 10 лет и не влекло за собой ни лишения прав, ни конфискации имущества. Решение об остракизме принадлежало только народному собранию.

В греческих городах-государствах у граждан с детских лет воспитывалось уважение и даже почтение как к законам, так и к установленным в них полисным порядкам. Сократ, утверждавший, что полисные законы восходят к разумному началу, пропагандировал соблюдение законов всеми афинянами.

В Афинах, где утвердилась демократическая система законодательства, где право в глазах граждан ассоциировалось с разумом и со справедливостью, сложилось своеобразное правовое государство, благами которого не могли, однако, пользоваться рабы и иностранцы.

Афинская демократия вступила в период своего расцвета. Важную роль в этом сыграли проведенные в середине V в. до н.э. реформы Эфиальта и Перикла. Расцвет афинской демократии тесно связан с именем Перикла, поскольку именно при нем потеряла значение цензовая реформа Солона, а также возможность замещения государственных должностей была признана за всеми полноправными гражданами. Для приобщения к активной политической жизни малоимущих граждан вводилось вознаграждение за исполнение государственных должностей.

Отходит в прошлое патриархальное рабство. На смену ему идет классическое, античное рабовладение. Рабы, которые начинают рассматриваться как простые орудия труда, превращаются постепенно в основную производительную силу. Государственные рабы эксплуатируются преимущественно в рудниках и каменоломнях, частные рабы — на полях и в ремесленных мастерских или сдаются внаем. Численность рабов значительно возросла и примерно в четыре раза превышала число свободных афинян. Противоречие между бесправными рабами и рабовладельцами превратилось в основное антагонистическое противоречие афинского общества. Обострились и противоречия между афинскими гражданами и метеками (поселившимися в Афинах иностранцами), число которых росло и достигло половины численности афинян. Метеки, занимавшиеся торговлей и ремеслом, были существенно ограничены в имущественных правах, полностью лишены права участвовать в политической жизни.

Таким образом, Афинская демократия в период своего расцвета превратилась в политическую форму совместного господства свободных (рабовладельцев, бедноты, люмпенов) над рабами. Вместе с тем она была и формой господства рабовладельцев над неимущими согражданами. Она стала и формой, в которой развивались противоречия между свободными — рабовладельцами, с одной стороны, и мелкими производителями и люмпенами — с другой. Эти характерные черты афинской демократии отразились на ее государственном строе.

Становление рабовладельческого государства в Спарте и других земледельческих областях Греции

Возникновение в истории Греции VI—IV вв. до н. э. наиболее заметную роль древней Спарты играли два государства: Афины и Спарта. В истории Афин и в истории Спарты можно наблюдать черты, типичные для исторического развития и многих других рабовладельческих полисов античной Греции.

Территория Спарты—Лаконика расположена в южной части Пелопоннеса. Это плодородная долина, спускающаяся к морю и орошаемая рекой Эвротом. С трёх сторон долина ограждена горными возвышенностями; морское её побережье неудобно для мореплавания. В глубокой древности на территории Лаконики, как и на территории смежных с ней Арголиды и Мессении, находился ряд центров микенской культуры. В «Илиаде» упоминается, что в Лаконике существовало 12 отдельных общин, подчинённых легендарному парю Менелаю. В числе этих общин была и древняя Спарта. Памятниками микенской культуры в Лаконике являются замечательные по богатству и художественности найденных в них вещей погребения древних Амикл (современная деревня Вафио) и др.

В XII—XI вв., в пору своего переселения в Пелопоннес.дорийцы вторглись ив Лаконику. Коренное ахейское население этой области частью было уничтожено или порабощено победителями, частью с ними ассимилировалось, частью бежало в горы или переселилось в более далёкие области. Во время этого вторжения, очевидно, был разрушен и древний город Спарта. Известный позднее под этим названием город на реке Эвроте, судя по раскопкам, возник позже, — по всем признакам, в IX в. Может быть, эта позднейшая Спарта возникла в результате слияния двух общин: дорийской и ахейской, поскольку из двух совместно царствовавших в дальнейшем в Спарте династий одна считала себя по происхождению дорийской, а другая — ахейской.

После завоевания Лаконики до берега моря дорийцы начали упорную борьбу за овладение соседними с Лаконикской долиной областями— Кинурией на востоке и плодородной Мессенией на западе. Завоевание Мессении, начавшееся ещё в VIII в. и длившееся около столетия, вылилось в две большие войны, осложнённые социальными потрясениями в спартанском тылу. Вся территория Мессении была поделена между победителями на участки; большая часть её населения была обращена в бесправных и эксплуатируемых илотов. Кинурию спартанцам удалось завоевать в VI в. до н. э.

Социально-экономоический строй древней Спарты

Если до Мессенских войн социально-экономическая структура Спарты по всем признакам мало отличалась от других современных ей греческих общин, не изживших ещё полностью первобытно-общинных отношений и господства родовой аристократии, то после окончательного покорения Мессении, когда численность подвластного Спарте населения в несколько раз увеличилась, в общественном строе произошли существенные изменения. Именно в это время в Спарте окончательно складывается специфический для неё строй так называемой «общины равных».

Основой экономической жизни этой общины было земледелие. При этом принадлежавшая Спарте земля считалась собственностью государства и была поделена на равные участки — клеры (или клары, как они назывались по-дорийски), переданные в пользование отдельным семьям спартиатов (членов «общины равных») без права их отчуждать или дробить. Владение клером являлось неотъемлемым признаком гражданских прав правящей группы спартиатов.

Клеры обрабатывались не самими спартиатами, занятыми всецело военным делом, а прикреплёнными к их участкам бесправными илотами. В отличие от обычного в древней Греции типа рабства илоты принадлежали не отдельным частным рабовладельцам, а всему их коллективу в целом — государству. Илоты жили со своими семьями на территории участка, пользовались известной хозяйственной самостоятельностью и были обязаны выплачивать владельцам участков установленный государством натуральный оброк в виде определённого количества сельскохозяйственных продуктов, составлявших примерно половину урожая. Владелец участка не мог требовать от своих илотов поставок сверх этой нормы. Право распоряжаться илотами всецело принадлежало государству и осуществлялось им через особых должностных лиц; хотя владелец участка, к которому были прикреплены илоты, не имел права ни продать их, ни убить, положение илотов под гнётом спартанской эксплуатации было чрезвычайно тяжёлым, а обращение с ними — жестоким. Это постоянно толкало илотов на восстания. Для того, чтобы уменьшить опасность восстаний илотов и подавить их волю к сопротивлению, спартанское правительство регулярно проводило так называемые краптии — организованные массовые убийства тех илотов, которые казались наиболее опасными и неблагонадёжными. Эти массовые истребления безоружных илотов рассматривались как «военные тренировки» спартанской молодёжи.

Вторую группу подвластного Спарте населения составляли периэки — лично свободные, но лишённые политических прав люди. Они владели (как правило, на пограничных территориях) имуществом и землёй, которая принадлежала им в отличие от спартиатов,повидимому, на началах частной собственности. Часть периэков, по всей вероятности, жила на этих территориях ещё до того, как последние были навоёваны Спартой, другая часть была здесь специально поселена. В руках периэков сосредоточивались также занятия ремёслами и торговлей, которыми сами спартиаты по существующим законам заниматься не могли. Впрочем, ремёсла и торговля в аграрной Спарте были мало развиты. Периэки пользовались известным самоуправлением в рамках спартанского государства и. были. обязаны нести военную службу.

Политический строи Спарты

Полноправными гражданами Спарты были только спартиаты — господствующее привилегированное меньшинство населения, члены «общины равных». Конечно, это «равенство» было более или менее формальным — известное расслоение имело место и между спартиатами, хотя в VII—VI вв оно сказывалось ещё мало. Фактически власть находилась в руках нескольких знатных родов. В среде спартиатов продолжало существовать старое родовое деление на три дорийские филы, но, кроме того, существовали и подразделения, основанные на территориальном принципе.

Фактически спартиаты но были равными и в отношении политических прав и влияния на государственное управление. Все полноправные, достигшие совершеннолетия спартиаты участвовали в народном собрании—апелле. Формально апелла считалась верховным органом власти, но фактически она большой роли в общественной жизни не играла. Народное собрание созывалось парями. Рядовые спартиаты не выступали с какими-либо предложениями или речами и лишь криками выражали своё отношение к предложениям, вносимым царями или советом старейшин— герусией. Только в особо ответственных случаях происходило нечто вроде примитивного голосования: граждане расступались в разные стороны, и на глаз определялось, на какой стороне большинство.

Община спартиатов возглавлялась двумя парями, принадлежавшими к двум правящим в Спарте династиям — Эврипонтидов и Агиадов. Цари предводительствовали военным ополчением, играли видную роль в культе, но власть их была ограничена герусией, в которую, наряду с парями, входили ещё 28 избираемых пожизненно народным собранием наиболее влиятельных спартиатов, достигших 60-летнего возраста.

Когда цари и герусия считали решение народного собрания вредным для государства, они могли его отменить.

Ещё один орган управления — пять избираемых народным собранием эфоров — появился в Спарте, повидимому, несколько позже Эфоры располагали большим влиянием и властью. Они имели решающий голос в случае разногласий между царями, могли обвинять их перед герусией и в известных случаях даже отменять решения царей. Во время походов каждого паря сопровождали два эфора. Эфоры созывали герусию и апеллу и председательствовали на них, они же ведали внешнеполитическими делами и финансами Спартанского государства, кроме того, им принадлежали также судебные функции и надзор за поведением спартанских граждан. В истории Спарты нередки были столкновения эфоров с царями.

Законодательство Ликурга

В численном отношении полноправные спартиаты вместе с семьями вряд ли составляли более 10% от общего числа жителей своего государства; по преданию, их первоначально насчитывалось 9 тыс. семейств.

Предание приписывало основные законы Спарты деятель ности легендарного законодателя Ликурга. В действитель ности многие из этих «законов» восходили ещё к первобытно-общинному строю. В силу сложившихся в Спарте условий они продолжали сохраняться и были приспособлены к целям классового господства общины спартиатов над подвластным ей населением. По «законам Ликурга» новорождённые младенцы, обладавшие физическими недостатками, уничтожались. Мальчики с 7-летнего возраста и до 20 лет проходили общественное воспитание. Воспитание это отличалось суровостью, основная его цель заключалась в подготовке молодых спартиатов к войне. С достижением совершеннолетия и получением гражданских прав спартиаты зачислялись в подразделения спартанского войска, в составе которого они и находились до старости. По «законам Ликурга» им было запрещено заниматься каким-либо другим делом, кроме военного, выезжать за пределы своей территории, пользоваться иными деньгами, кроме железных, предписывалось строить дома только при помощи самых простых инструментов и т. д.

Даже речь спартиатов своей краткостью («лаконичностью») и отрывистостью напоминала слова военной команды. Большую часть своего времени спартиат проводил в обществе своих товарищей по военному подразделению, совместно с ними питался, участвуя в фиди-тиях, т. е. устраиваемых в складчину общественных обедах,— обычай, который восходил к временам глубокой древности.

Живучесть всех этих своеобразных обычаев объясняется тем, что они призваны были сплотить полноправных граждан и обеспечить за спартиатами военный перевес при подавлении восстаний илотов. Следует иметь в виду также изолированность и замкнутость Спарты, находившейся в стороне от главных центров экономической жизни Греции.

Образование Пелопоннесского союза

История Спарты наполнена постоянными волнениями и восстаниями илотов. Иногда эти восстания вспыхивали с такой силой, что ставилось под угрозу самое существование Спартанского государства. Необходимость держать в подчинении илотов наложила отпечаток на всю внутреннюю историю Спарты и на её внешнеполитические взаимоотношения. Добившись после упорной и длительной борьбы перевеса над аркадским городом Тегеей, Спарта в середине VI в. заключила с ним договор о союзе, по которому этот город обязался не давать убежища мессенцам и оказывать спартанцам помощь в случае войны и восстаний илотов. К этому союзу в дальнейшем примкнули другие города центральной области Пелопоннеса—Аркадии, а также Коринф, Мегары, остров Эгина, заинтересованные в союзных отношениях со Спартой, как с самым сильным в военном отношении государством Пелопоннеса. Гегемонии Спарты подчинилась также пелопоннесская область Элида. Так возник Пелопоннесский союз, сыгравший большую роль в последующей истории Греции. Теперь в случае войны или при подавлении восстаний илотов Спарта всегда могла рассчитывать на помощь союзников. Хотя все дела союза решались на собраниях представителей союзных государств, Спарта, как самое крупное и сильное государство Пелопоннеса, сразу же заняла в союзе руководящее положение: ей одной, например, принадлежало право набора союзного войска.

Политика Спарты по отношению к другим греческим государствам сводилась к повсеместной поддержке аристократических и олигархических группировок против демократии. Консервативная и отсталая Спарта в дальнейшем становится оплотом всех наиболее реакционных движений в Греции.

Некоторые из особенностей социально-экономического и политического строя Спарты находят себе известные параллели в истории других земледельческих областей Греции. Так, черты некоторого сходства со Спартой обнаруживают полисы Крита и Фессалии, также пережившие вторжения завоевателей. Среди господствующего слоя полноправных граждан критских полисов, например, существовала система общественного воспитания юношества и были в обычае общественные обеды, напоминающие спартанские фидитии. Точно так же, как в Спарте, на Крите и в Фессалии полноправному господствующему меньшинству противостояли неполноправные люди, напоминавшие спартанских периэков, и бесправные зависимые земледельцы, в положении которых было много общего с положением спартанских илотов <пенеспгы в Фессалии, кларогпы на Крите).

Читайте так же:  Отчетность апк за 2019